Война и мир. Том 3-4 - Лев Толстой

Покачиваясь от давки, охватившей его, Пьер оглядывалсявокруг себя.

— Граф, Петр Кирилыч! Вы как здесь? — сказал чей-то голос.Пьер оглянулся.

Борис Друбецкой, обчищая рукой коленки, которые он запачкал(вероятно, тоже прикладываясь к иконе), улыбаясь подходил к Пьеру. Борис был одетэлегантно, с оттенком походной воинственности. На нем был длинный сюртук иплеть через плечо, так же, как у Кутузова.

Кутузов между тем подошел к деревне и сел в тени ближайшегодома на лавку, которую бегом принес один казак, а другой поспешно покрылковриком. Огромная блестящая свита окружила главнокомандующего.

Икона тронулась дальше, сопутствуемая толпой. Пьер шагах втридцати от Кутузова остановился, разговаривая с Борисом.

Пьер объяснил свое намерение участвовать в сражении иосмотреть позицию.

— Вот как сделайте, — сказал Борис. — Je vous ferai leshonneurs du camp. [Я вас буду угощать лагерем. ] Лучше всего вы увидите всеоттуда, где будет граф Бенигсен. Я ведь при нем состою. Я ему доложу. А еслихотите объехать позицию, то поедемте с нами: мы сейчас едем на левый фланг. Апотом вернемся, и милости прошу у меня ночевать, и партию составим. Вы ведьзнакомы с Дмитрием Сергеичем? Он вот тут стоит, — он указал третий дом вГорках.

— Но мне бы хотелось видеть правый фланг; говорят, он очень силен,— сказал Пьер. — Я бы хотел проехать от Москвы-реки и всю позицию.

— Ну, это после можете, а главный — левый флан??…

— Да, да. А где полк князя Болконского, не можете вы указатьмне? — спросил Пьер.

— Андрея Николаевича? мы мимо проедем, я вас проведу к нему.

— Что ж левый фланг? — спросил Пьер.

— По правде вам сказать, entre nous, [между нами, ] левыйфланг наш бог знает в каком положении, — сказал Борис, доверчиво понижая голос,— граф Бенигсен совсем не то предполагал. Он предполагал укрепить вон тоткурган, совсем не так… но, — Борис пожал плечами. — Светлейший не захотел, илиему наговорили. Ведь… — И Борис не договорил, потому что в это время к Пьеруподошел Кайсаров, адъютант Кутузова. — А! Паисий Сергеич, — сказал Борис, ссвободной улыбкой обращаясь к Кайсарову, — А я вот стараюсь объяснить графупозицию. Удивительно, как мог светлейший так верно угадать замыслы французов!

— Вы про левый фланг? — сказал Кайсаров.

— Да, да, именно. Левый фланг наш теперь очень, очень силен.

Несмотря на то, что Кутузов выгонял всех лишних из штаба,Борис после перемен, произведенных Кутузовым, сумел удержаться при главнойквартире. Борис пристроился к графу Бенигсену. Граф Бенигсен, как и все люди,при которых находился Борис, считал молодого князя Друбецкого неоцененнымчеловеком.

В начальствовании армией были две резкие, определенныепартии: партия Кутузова и партия Бенигсена, начальника штаба. Борис находилсяпри этой последней партии, и никто так, как он, не умел, воздавая раболепноеуважение Кутузову, давать чувствовать, что старик плох и что все дело ведетсяБенигсеном. Теперь наступила решительная минута сражения, которая должна былаили уничтожить Кутузова и передать власть Бенигсену, или, ежели бы даже Кутузоввыиграл сражение, дать почувствовать, что все сделано Бенигсеном. Во всякомслучае, за завтрашний день должны были быть розданы большие награды и выдвинутывперед новые люди. И вследствие этого Борис находился в раздраженном оживлениивесь этот день.