В ожидании - Джон Голсуорси

Динни наконец опомнилась, подавила улыбку и заметила, что Хилери лукаво смотрит на неё.

– Нам можно идти, дядя Хилери?

– Пожалуй, даже нужно, пока ты окончательно не соблазнила старшину присяжных.

Выйдя на улицу и глотнув сырого октябрьского воздуха – был типичный английский осенний день, девушка предложила:

– Пройдёмся немного, дядя. Передохнем и дадим выветриться запаху суда.

Они повернули и быстро пошли вниз, к видневшемуся вдали морю.

– Дядя, мне страшно интересно, что говорилось до меня. Я ни с кем не впала в противоречие?

– Нет. Из показаний Дианы сразу стало ясно, что Ферз вернулся из психиатрической лечебницы, и судья обошёлся с ней очень деликатно. Меня, к счастью, вызвали раньше Эдриена, так что его показания лишь повторили мои, и он не привлёк к себе особого внимания. Жаль мне журналистов: присяжные не любят констатировать самоубийство и смерть в припадке безумия. В конце концов, никто не знает, что произошло с Ферзом. Там было глухо, темно – он легко мог оступиться.

– Вы действительно так считаете, дядя?

Хилери покачал головой:

– Нет, Динни, он задумал это с самого начала и выбрал место поближе к своему прежнему дому. И, хоть не следовало бы, скажу: слава богу, что он это сделал и обрёл покой.

– О да! А что теперь будет с Дианой и дядей Эдриеном?

Хилери набил трубку и остановился, чтобы прикурить.

– Видишь ли, моя дорогая, я дал Эдриену один совет. Не знаю, воспользуется ли он им, но ты поддержи меня при случае. Все эти годы он ждал. Пусть подождёт ещё один.

– Дядя, я с вами целиком согласна.

– Неужели? – удивился Хилери.

– Диана просто не способна ни о ком думать – даже о нём. Ей нужно пожить одной с детьми.

– Интересно, – протянул Хилери, – не готовится ли сейчас какая-нибудь экспедиция за костями? Его надо бы на год удалить из Англии.

– Халлорсен! – воскликнула Динни, всплеснув руками. – Он же опять едет. Дядя Эдриен ему нравится.

– Чудно! А он его возьмёт?

– Возьмёт, если я попрошу, – просто ответила Динни.

Хилери опять бросил на неё лукавый взгляд:

– Какая опасная девица! Не сомневаюсь, что кураторы предоставят Эдриену отпуск. Я напущу на них старика Шропшира и Лоренса. А теперь мне пора обратно, Динни: тороплюсь на поезд. Это огорчительно – воздух здесь хороший. Но Луга чахнут без меня.

Динни взяла его руку:

– Восхищаюсь вами, дядя Хилери.

Хилери воззрился на девушку:

– Я что-то не улавливаю ход твоих мыслей, дорогая.

– Вы знаете, что я имею в виду. Вы сохранили старые традиции – служение долгу и всё такое, – и в то же время вы ужасно современный, терпимый и свободомыслящий.

– Гм-м! – промычал Хилери, выпуская клуб дыма.

– Я даже уверена, что вы одобряете противозачаточные меры.

– Видишь ли, по этой части мы, священники, – в смешном положении. Было время, когда мысль ограничить рождаемость считалась непатриотичной. Но боюсь, что теперь, когда самолёты и газы ликвидировали нужду в пушечном мясе, а число безработных неудержимо растёт, непатриотичным становится скорее отказ от противозачаточных мер. Что же касается христианской догмы, то во время войны мы, как патриоты, уже не соблюдали одну заповедь: "Не убий". Сейчас, оставаясь патриотами, мы логически не можем соблюдать другую: "Плодитесь и размножайтесь". Противозачаточные меры большое дело, по крайней мере для трущоб.

– И вы не верите в ад?

– Нет, верю: он как раз там и находится.

– Вы стоите за спорт в воскресные дни, верно?

Хилери кивнул.

– И за солнечные ванны в голом виде?

– Стоял бы, будь у нас солнце.

– И за пижамы, и за курящих женщин?

– Нет, с сигаретами я не примирюсь – не люблю дешёвки и вони.

– По-моему, это недемократично.

– Ничего не могу с собой поделать. На, понюхай!

Динни вдохнула дым трубки.

– Пахнет хорошо – сразу чувствуется латакия. Но женщинам нельзя курить трубку. Впрочем, у каждого свой конёк, о котором человек не умеет судить здраво. Ваш – отвращение к сигаретам. За этим исключением вы поразительно современны, дядя. В суде я разглядывала присутствующих, и мне показалось, что единственное современное лицо – у вас.

– Не забывай, дорогая: Чичестер держится древним своим собором.