Пункт третий - Татьяна Евгеньевна Плетнева

– Сначала я с табой справлюсь, – проворчал Магомет, направляясь к стеклянной перегородке, за которой томилась неопределенных лет женщина в пуховом платке.

– Атключи его, дарагая, – громким шепотом попросил ее чечен, просовывая голову в низенькое круглое окно. – Атключи, милая, он всю получку прагаварит.

Женщина удивленно посмотрела на него и сказала:

– А мне-то что, пусть говорит.

– Атключи, красавица, – канючил Магомет.

– Еще чего, – возмутилась красавица, – он мне месячный план сделает, а ты – отключи.

– Тэбе тогда премию дадут, да? – вкрадчиво спросил чечен. – А вот тэбе сэйчас прэмия. – Он бросил ей две десятки и прошипел: – Дабром прашу, атключи, дура.

Женщина в испуге вскочила, поправляя платок.

– Атключи, сказал, – спокойно дожал Магомет.

Она помедлила еще немного, потом сунула деньги в карман и выключила линию.

– Ты меня слышишь?! – еще громче закричал Рылевский. – Что? А? Говори!..

Александра Юрьевна заходилась беззвучным смехом. Рылевский вывалился из кабины и двинулся к телефонистке.

– Скажите, пожалуйста, почему прервали? – вежливо спросил он.

– Связи нэт, – ответил за нее чечен. – У нас так часто бывает, кагда пагода плахая. Пайдем скарей, брат.

Удовлетворенный этим объяснением, Рылевский расплатился с телефонисткой и вышел на улицу.

– Может, прихватим что-нибудь? – предложил он, когда они поравнялись с дверью местного магазина.

– Панос ты здесь прихватишь, – невежливо ответил чечен, – дома все есть, нэ абижай.

Он крепко взял Сашку под локоть и повел ее по скользкой дороге к дому, возмущаясь вслух несовершенством местной телефонной связи.

– Туман, панимаешь, – сетовал он, подталкивая ее в бок, – от сырости, наверно, замыкание случилось.

Рылевский, слабо разбиравшийся в таких вопросах, кивал и поддакивал чеченскому брату.

– Пришли, – сказал тот и распахнул перед ними тяжелую входную дверь.

В прапорском общежитии пахло сортиром, кухней и сапогами, однако лестница поражала чистотой.

– Как у вас чисто, – удивилась Александра Юрьевна.

– Пол чистый люблю, – сознался польщенный ее похвалою чечен. – Плохо мыли – наказывал. Тэперь харашо моют.

Игорь Львович поднимался по лестнице медленно, отдыхая после каждого пролета; на подходе к третьему этажу чистота полов достигла совершенства.

Прапорщик остановился перед дверью, украшенной плакатом с чернобровой смеющейся красоткой, негромко обратился к ней на родном языке и открыл дверь. У окна за накрытым столом сидели два человека в форме.

– Нам уж на дежурство скоро, – заворчал один из них, высокий, жуткого вида горец.

– Игорь, брат мой, – торжественно произнес Магомет. – С женой.

Игорь Львович бодро пожал руки новым чеченским родственникам; пир начался.

Стол был по-своему роскошен; кто-то из них, судя по всему, недавно побывал на своей исторической родине, после чего там сильно поубавилось чачи и соответствующей ей закуси.

Александра Юрьевна сразу отказалась от выпивки и сидела молча, стараясь удержать выражение восхищенной благодарности; от этих стараний лицо ее стало пустым и скучным.

– За жену, – провозгласил Магомет.

– Харошая жена, сразу видно, – сказал высокий, желая польстить Рылевскому, – на русскую даже не похожа, ана на сестру маю пахожа. Ну что малчишь, сестра?

– Малчит, малчит, – пришел ей на помощь Магомет, – а подогрев такой притащит, что с места не сдвинешь. Ну, за жен, – повторил он, вставая.

Они выпили за жен, а поскольку женатым в этой компании был только Игорь Львович, то вся слава и досталась его женам.

Бойцы вспоминали минувшие дни, галдя и перебивая друг друга; за окном стоял плотный туман, и в комнате включили свет; раскрасневшиеся лица братьев оживились и стали мягче.

Александра Юрьевна больше ни о чем не заботилась и не волновалась; ее роль практически не имела реплик, и оттого она могла следить за игрой остальных актеров так спокойно, будто сама находилась не на сцене, а в зале.

Игорь Львович не обращал на нее никакого внимания; то ли он, в свою очередь, держал необходимый для своей роли понт, то ли действительно увлекся разговором.

– Да, слышал, – говорил он возбужденно, – от других слышал, а сам он мне ничего не рассказывал.

– Нэ люблю пра чужие дэла гаварить, – с достоинством вставил Магомет.

– А что слышал? – весело спросил улыбчивый джигит с необыкновенно густыми бровями; интерес политика к этому делу был ему весьма приятен.

– Да что гарнизонного перекосило, – с трудом ворочая языком, проговорил Игорь Львович. – И что рот он теперь закрыть не может.

– Так ему, псу, и надо, – злобно сказал высокий. – Пусть спасиба скажет, что не зарэзали.

– Да он тэперь сказать ничего нэ может, – рассмеялся Магомет. – Ну, расскажи, как было, человек интересуется.

Бровастый прапор так долго рассуждал о неизбежности и, главное, справедливости следующего за преступлением наказания, что Игорь Львович успел дважды задремать и проснуться.

– Если он брата маего абидел – я должен, обязан даже его наказать, – философствовал он. – Иначе я сам такой же пес, панимаешь?..

– Да мертвяка мы ему падложили, всэ дэла, – перебил высокий, утомившись болтовней соотечественника.

– Как – мертвяка? – поразилась Александра Юрьевна.

– В кравать ему мертвяка падложили, – охотно пояснил прапор, довольный тем, что именно ему удалось разговорить женщину. – Он приходит вэчером, панимаешь, а там, пад адеялом, мертвяк спит, на падушке галава. А это мы падложили, всэ дэла.

– А мертвяк-то откуда взялся? – не подумав, спросила Александра Юрьевна.

– А это нэ мае дэло, – широко улыбаясь, отвечал чечен. – Я его нэ рэзал, а про чужое дэло нэ гаварю, сэстра.

Рылевский выразительно взглянул на Александру Юрьевну и толкнул ее под столом ногой, нечаянно задев при этом хозяина.

Неправильно истолковавший его чувства Магомет поднялся и сказал небрежно:

– Прасти, брат, нам тут па дэлам схадить нада, а вы атдыхайте.

– Куда еще? – заворчал высокий. – Что за спэшка, зачэм гостя брасать?

– Пашли, патом расскажу, – приказал Магомет.

– А нам, – растерянно проговорила Александра Юрьевна, тоже встревоженная этой непонятной спешкой, – а нам как, если придет кто-нибудь?..

– Нэ придет, – успокоил ее хозяин, – а придет – уйдет, я двэрь запру. – Он улыбнулся, подмигнул Александре Юрьевне и добавил лукаво: – Скучно станэт – тэлевизор включи.

Это был их настоящий ангел-хранитель – улыбчивый дикарь, верный друг, хитроумный мститель, простодушный убийца.

– А может, подождут дела? – жалобно попросила Александра Юрьевна и, заметив явное сочувствие на лицах по крайней мере двух родственников, продолжала: – Давайте еще посидим, потом вместе выйдем.

– Через час вернемся, – пообещал Магомет. – Нэ бойся.

Дверь захлопнулась, и ключ несколько раз повернулся в замке.

Рылевский вздохнул с облегчением, расслабился и опьянел окончательно.

– Поди сюда, Санька, – обратился он к ней; язык его заплетался, на лбу выступил пот, в глазах появился нехороший блеск. – Поди сюда, – медленно повторил он. – Поздороваемся, Санька.

Александра Юрьевна подошла и села на пол подле его стула. Рылевский положил тяжелую ладонь ей на затылок, разворошил волосы и с силой повернул ее голову к себе.

– Не верится, а? – спросил