Долгая зима - Владимир Иванович Петров

центр села: школа, клуб, почта… Эта часть раньше колхозом имени Кирова была. Направо тянутся Кагановичи, прежде колхоз имени ещё одного сталинского соратника. Далеко налево – Куроедовская улица. Она входила в третий на селе колхоз – «Интернационал», основу которого составляла наша Ильменёвская, ныне Интернациональная, улица. Она не вся видна отсюда, загораживается фермами и косогором с водонапорной башней… Ещё многое о селе можно поведать… Но не стану нагружать. И так сегодня завалил тебя информацией. Захочешь, дедушка обо всём с подробностями расскажет. Он ведь даже историю своей малой родины собирается написать…

Полюбовавшись видами Старояшкина и его окрестностей, направились они вниз с Красного бугра. Спускались по дороге, накатанной нефтяниками, которая вела к недавно убранной буровой вышке на горе. Понимая, что маленькой девочке неинтересно слушать о колхозном прошлом, не стал Дмитрий рассказывать о простаивающих ныне мельнице и молокозаводе, мимо которых к мосту прошли. Хотя можно было бы. Долгое время молокозаводом управляла его двоюродная сестра Валентина. Молоко, свозимое сюда из близлежащих весей, подготавливалось к отправке в областной город. Дважды в день большие молоковозы приходили. Случалось, и он сам, и его родители на этих машинах, через Валентину естественно, уезжали из села.

На мосту через речушку с еле заметным течением остановились.

– Коровкой зовётся, – поведал Дмитрий о ней. – От кагановичской запруды, которую и полнит своей изначально родниковой водой, течёт. Ближе к нам, у огорода тёти Раи, с другой речушкой Холодные Ключи образует Ильмень-речку. На какие-то полтора десятка километров лишь тянется Ильмень. В Ток впадает, откуда, как рассказывал уже, воду брал колхоз для полива люцернового поля. Этот самый Ток через наш райцентр Грачёвку проходит и у города Бузулука вливается в реку Самарку, впадающую в саму матушку-Волгу.

Паузу здесь он сделал, заключил:

– Получается, запущенный отсюда кораблик до великой реки доплывёт. Смекаешь?!

– Здорово! – совсем по-иному посмотрела Мила на речушку…

В центре села не задержались. Только у памятной стелы постояли, где в списке погибших на войне фронтовиков Дмитрий обратил внимание дочери на фамилию Воронцовых, родных братьев её, Милиной, прабабушки по отцовской линии Татьяны Сергеевны, да броским строеньицем, напоминающим Спасскую башню Московского Кремля с обзорным окном вместо часов-курантов, полюбовались.

– Зайдём посмотрим, что там внутри, наверх поднимемся, – попросила Мила.

– В другой раз, – отказал ей отец. – Было бы время, и в Кагановичи до гостеприимной родственницы бабы Розы дошли. Сейчас в Осинки направимся, в Красновском роднике воды наберём и домой.

Мимо двухэтажных зданий школы и правления колхоза прошли они на грейдерную прямую, берущую на подъём улицу.

– Кировская, одна из самых ходовых в селе, – охарактеризовал её Дмитрий. – На кладбище она ведёт. По ней усопших проносят или, как в последнее время, везут в кузове машины. Людной она и в церковные праздники становится от идущих к родным могилам… И нам не мешало бы туда зайти близких родичей навестить, да некогда. Пусть простят…

Наверху Кировской улицы они повернули влево, на Красновскую улицу, ведущую к Осинкам. Не доходя до крайнего дома Красновки, уединённой части села в два десятка изб с яблоневыми палисадниками, повернули ещё раз налево, к роднику.

– Вишь, как накатали! – Дмитрий обратил внимание дочери на дорогу в осиновую рощицу. – Беспрестанно сюда ездят. И за водой, и всяческие гулянья здесь затевают.

В подтверждение сказанного из-за поворота навстречу им вывернулась «газель» с шумной молодёжью, следом – иномарка с тонированными окнами.

– Вовремя они смотались, посидим спокойненько, – обрадовался Дмитрий, когда подошли к роднику. Но тут же и пожалел, что малость припоздал к гулянке, по батарее бутылок под скамейками с обеих сторон стола определив: – Крепко погудели! Глядишь, и мне бы перепало…

О том же по-своему подумала и Мила: «Хорошо, не успел папа к гулянке. Вдруг и ему бы налили…»

Дмитрий поставил на стол сумку с пирожками и прихваченной посудой для воды, пнул подвернувшуюся под ногу водочную поллитровку:

– Могли бы и тару с собой прихватить!

Вылив из полторашки недопитую на Красном бугре воду, он подставил её под трубу, торчащую из бетонного круга метрового диаметра с дощатой крышкой. Наполненную протянул дочери:

– Оцени-ка родниковую!

Мила сделала несколько маленьких глотков:

– Холодная и… вкусная!

Чуть помедлив, ещё отпила, отцу передала.

Они устроились на скамейке в тени высоких, состарившихся уже осин, возле густой молодой поросли.

– Красиво здесь? – поинтересовался Дмитрий у дочери.

– Здорово! – ответила Мила, спохватилась вдруг: – Надо домой идти. Скоро друзья придут.

– Успеется. – Дмитрий глянул на часы. – Есть ещё время и вглубь осинника заглянуть, и на Красновском мосту постоять.

– Домой бы скорее!

– Ну ладно… уговорила, – не стал настаивать Дмитрий. – Домой так домой.

Оставшейся в полторашке водой он лицо ополоснул, вновь подставил её горлышко под журчащую из трубы струю. Ещё две пластиковые бутылки наполнил:

– Для чая твоим гостям и нам после бани…

Обратно в окружную пошли, через Куроедовку. На мосту над заросшей осокой и камышом речушкой задержались ненадолго.

– Это и есть Холодные Ключи, второй приток Ильменя, – делился своими знаниями Дмитрий. – Неподалеку отсюда из природного водоёма она вытекает. Раньше, говорят, полноводной рекой была, жернова мельницы, что на ней стояла, крутила…

По дороге, от моста взявшей небольшой подъём, по Куроедовской улице с заметно поредевшими в последние годы избами дошли до другого моста.

– Опять через Холодные Ключи переходим, – заметил Дмитрий. – Здесь её русло с уклончиком. Веселее, с журчанием струится, и береговые заросли по сравнению с красновскими здесь намного жиже.

Вскоре они и Коровку во второй раз одолели, за какую-то сотню метров до её слияния с Холодными Ключами. На свою Интернациональную улицу вышли, к тёть-Раиному с Фаритом дому, второму от пешеходного мостика, давно уже перекинутого на месте былого большого моста, разрушенного тяжёлой автотехникой нефтяников.

Дома их уже с нетерпением ждали. Дмитрия – отец, затеявший до бани разобраться с раскиданным в беспорядке у соседского забора стройматериалом. Милу – бабушка с вопросом:

– На какое время ребят пригласила?

– На семь.

– Не ошиблась, значит. Так и сказала Даше. Забегала она недавно, тебя спрашивала. – Вера Петровна попросила у внучки составленное ею застольное меню, внимательно просмотрела. – Что ж, по списку всего ничего приготовить осталось. Торт из печенья и напиток горячего шоколада. Да кое-что по мелочам…

– А мороженое получилось? – забеспокоилась Мила о результате своего утреннего творчества: взбитые с сахаром желтки, смешанные с ванильным молоком, грела в кастрюле на слабом огне газовой плиты до загустения; в этот охлаждённый в холодильнике крем добавила взбитые до небольшой пышности сливки; полученную смесь в морозильник поставила…

– Заморозилось как надо. И по вкусу, пробовала, удалось – пальчики оближешь! – похвалила внучку бабушка. – Так