Не сдавайся! - Сара Тернер

– Я скоро.

Когда я подъезжаю к дому родителей, Тед смотрит в окошко. Я машу ему, и он широко улыбается в ответ.

– Он успокоился? – Кидаю пальто на скамейку в прихожей, а Тед уже выбегает из гостиной и обнимает меня за ногу.

– Уже все в порядке, – отвечает мама, старательно не глядя мне в глаза.

– Ну так это хорошо. – Я сбрасываю кроссовки и поднимаю Теда на руки. – Отнести тебя наверх и уложить баиньки? Ты что, снова спишь в комнате тети Бет? – Я старательно корчу самую сердитую рожицу, и он хихикает.

– Да! Я сплю в твоей кровати! – сообщает он.

– Что? Спишь в моей кровати? Ах ты, маленький сорванец! Сейчас мы разберемся, – обещаю я и щекочу его под мышками, пока он не начинает хохотать и извиваться так сильно, что я уже не могу его удержать.

Я жду, что мама начнет по обыкновению причитать, как сейчас Тед разгуляется и не уснет, но она молчит. Все равно Тед уже не лег спать вовремя. Из кухни выходит папа проверить, что за шум и смех.

– Спокойной ночи, чемпион. – Он целует Теда в макушку.

– Дедушка, мы сегодня спим вместе с тетей Бет! – радостно сообщает тот.

Но я имела в виду не совсем это. Папа переводит на меня вопросительный взгляд.

– Я не… я не собиралась оставаться, – возражаю я.

– Но раз уж ты тут, можешь и остаться, – отвечает мама. – Сейчас же нет разницы, брала ты с собой вещи или нет. У тебя здесь все есть, это же все еще твоя комната…

Но у меня нет ощущения, что это моя комната. Я не чувствую, что я дома, и очень странно, потому что и в доме Эмми с Дугом такого чувства у меня нет. Тем более когда там нет Полли и Теда.

– Ты возьмешь себе Мистера Носковски, а я – Мистера Хоботовски! – предлагает Тед.

Плюшевый медвежонок Мистер Носковски – единственная игрушка, которую я сохранила из детства, и он все еще сидит рядом с моей кроватью.

– Ну как я могу отказаться от ночевки с Мистером Носковски? – Я перевожу взгляд с мамы на папу. – Я скоро спущусь. Нам надо кое-что обсудить.

– Хорошо, солнышко, – кивает папа. – Поставить чайник? Или тут разговор на бокал красного для вас с мамой и виски для меня?

Я уже собираюсь сказать, что не откажусь от последнего варианта, но тут меня опережает абсолютно вымотанная мама:

– Вино, Джим. Я принесу бокалы.

Тед засыпает через несколько минут. Я уже собиралась сходить и принести одну из фотографий со стены в коридоре для нашего ежевечернего ритуала, но стоит мне уложить его в кроватку вместе с его слоненком и моим медвежонком, как он, засунув большой палец в рот, уже начинает посапывать. Аккуратно высвободив руку, я тихонько выхожу из комнаты и натыкаюсь на ждущую меня Полли. Она утягивает меня в бывшую спальню Эмми, которая последние пятнадцать лет играла одновременно роль гостевой, кабинета и спортзала (стоящий там велотренажер, должно быть, старше меня).

– Полли, погоди, что такое, пожар?

– Мама с папой в тот день поехали не к той женщине! – сообщает она. – С телефоном.

– Да, знаю. – Полли закрывает за нами дверь, и я хмурюсь: – Погоди, а ты как узнала?

– В смысле, как я узнала? Ты-то откуда узнала? Впрочем, не важно, – тут же качает головой она. – Я совершенно точно знаю, что они не ездили к той женщине, которая меня шантажировала. Я ей написала.

– Не самое мудрое решение…

Полли говорит тихо, но очень быстро:

– Когда мы поговорили на пляже, я поняла, что мне надо знать наверняка, куда поехали мама с папой. Я разблокировала ту женщину, из-за которой все это началось, и написала ей. Она сказала, что и не собиралась отправлять ту фотографию моим друзьям, но, когда я написала, что могу достать деньги, она не остановила меня, потому что в самом деле нуждалась в них. Думаю, у нее была безвыходная ситуация.

– Очаровательно.

– Но потом она услышала в новостях про аварию, узнала имена. Она ведь пыталась связаться со мной, написать, что у нее и в мыслях не было использовать фото, но не могла, потому что я по совету мамы ее заблокировала. А мои родители и не собирались встречаться с ней лично.

– А про что же тогда написала твоя мама, сказав, что все улажено?

– Ну, они действительно перевели ей деньги. Папа переслал их через электронный кошелек. Сотня фунтов стерлингов за то, чтобы она стерла фотографию и никому ее не отправляла.

– Нет, ну это просто нечто…

– Она отправила их обратно! Она вернула деньги.

– Но ты же ей не веришь, правда? Она могла сохранить ту фотографию, сделать копии. И все еще может отправить ее кому-то.

– Мне все равно, – качает головой Полли. – Разве ты не понимаешь, мне уже все равно! Подумаешь, фото, я столько месяцев не могла успокоиться совсем не из-за него.

– Я понимаю.

На лице Полли явно читается облегчение. Теперь она знает, что в день аварии ее родители уехали из дома не из-за нее. Что она не виновата, хотя все это время именно так она и считала.

– Но кое-чего я все-таки не понимаю, тетя Бет, – хмурится Полли. – Я спрятала то письмо о встрече, потому что увидела дату, неправильную дату. Тогда я поняла или мне показалось, что поняла, ради чего они соврали про встречу в банке: чтобы прикрыть меня. Но раз они никогда и не собирались лично видеться с той женщиной и обсуждать ипотеку тоже не ездили, то куда же они поехали? Ты что-то узнала?

Я киваю.

– Именно об этом и хочу поговорить с твоими бабушкой и дедушкой. Они ждут внизу. Если честно, я избегала разговора с твоей бабушкой. Она сейчас не очень-то мной довольна.

– Мне кажется, она злится, что мы потеряли Теда, – корчит рожицу Полли.

– Нет, не «мы», тут вина только моя. Я должна нести ответственность за вас обоих. Но я думала о том, чтобы рассказать им все начистоту.

– О чем?

– Знаю, ты не хочешь, чтобы они знали про телефон и фотографию, может, нам и не нужно об этом рассказывать, но в том, что касается остального, пора выложить карты на стол. У меня не очень-то получалось заботиться о вас с Тедом, с работой и делами по дому тоже как-то не задалось, и я больше не могу притворяться, что справляюсь. Я устала обманывать твоих бабушку с дедушкой, что у нас все отлично, а сейчас и вовсе смысла нет. Они сами все увидели.

Полли делает шаг вперед, и я думаю, что