Райский уголок - Нина Стиббе

После чего внезапно стала умопомрачительно крутой – как девушка из журнала. И Миранда, близнец не-панк, в своей цыганской юбке и пышном болеро поблекла рядом с Мелоди.

Во время празднования серебряного юбилея все ополчились на Мелоди за ее панковскую внешность, но Мелоди прочно стояла на своем.

– Я не говорю, что не люблю королеву. Я рада, что она правит двадцать пять лет. Я просто не хочу следовать чуждой мне моде, я та, кто я есть, во веки веков, – заявила она, благоразумно оставив за собой право выбора.

Панк раскрыл в Мелоди лучшие ее качества – к примеру, в неизбежных конфликтах с родителями она теперь легко могла назвать свою мать «пустым местом». Я никогда прежде не слышала подобного определения, и оно оказалось исключительно точным.

В ходе подготовки ко дню открытых дверей/свадьбе я слегка нервничала в ожидании встречи с Мелоди, успешно завершившей свое панк-перерождение.

У меня имелись не менее смехотворные предубеждения, как и у других людей, и я полагала, что Мелоди примется наезжать на меня за то, что я не панк. Потому что в прессе панков вечно выставляли в дурном свете, будто они вечно плюются и вообще творят всякие гадости. Но истина в том, что они обычные люди, вот и Мелоди просто нравится наряжаться в мусорные пакеты и тусоваться с теми, кто тоже ненавидит мейнстрим.

Я скучала по Мелоди и нашей дружбе, но не была уверена, что смогу по-настоящему дружить с ней сейчас, когда она так глубоко предана панк-движению. Боялась, что она припомнит что-нибудь из нашего прошлого и захочет мне отомстить, – я слыхала, что панки злопамятные. Вот, например, я не помогла ей с проектом по европейским исследованиям, хотя чертовски много знала про Данию, Голландию и Нидерланды. И в итоге она написала всякую чушь про Бельгию и что бельгийских художников интересовали только шаблоны, а не реалистичность изображения. Но она все равно получила «В» за большой словарный запас и знание шоколада.

29

«Радость секса»[55]

Начались строительные работы. Дополнительная нагрузка всех раздражала, но Хозяин не собирался платить рабочим за то, что мы могли сделать и сами. Присутствие рабочих доставляло жуткие неудобства. Невозможно парковаться во дворе, потому что брусчатка снята и выложена на дорожку. И потом, строителям постоянно требовались то чашечка кофе, то сигареты, и они покоя не давали сестрам. И все отказывались передвигаться в одиночку из-за того, что рабочие отпускали шуточки и гоготали.

Как-то раз мне поручили перенести все, что было в кладовке, в морг, поскольку на следующее утро была запланирована облицовка стен в кладовой. Я приступила к делу, но из-за строителей, которые сновали туда-сюда и приматывались ко мне («Сестричка, сестричка, проколи мне прыщик» и все такое), решила продолжить после 17 часов, когда они уберутся по домам.

Но в 17 часов нас всех пригласили в кухню отпраздновать двадцать третий день рождения Эйлин блинами с лимонным сиропом вместо торта. Сестра Салим подарила ей косметический набор с тушью для ресниц и бровей, а еще кто-то – духи «Твид Летерик», которыми она тут же побрызгалась. Карла Б подарила подвеску в виде клубнички, потому что Эйлин любила клубнику, а я подарила баночку анчоусов «Ла Сирена» с красивой русалкой и иностранной надписью – баночку я нашла в кладовой. Я знала, что это стоящая вещь, потому что моя мама купила точно такую же баночку в «Каса Иберика» в Лестере и с гордостью демонстрировала, хотя стоила она всего двадцать пенсов. Майк Ю тоже был в кухне – чистил овощи и все такое, чтобы кормить строителей, – и очень смутился, что у него нет подарка для Эйлин.

– Ты столько делаешь для нас, Майк, это важнее любого подарка.

После блинов почти все – но не Майк и не Хозяин – пошли в «Пиглет Инн» выпить водки и джина. Уходя, я услышала, как Майк тихо спросил Миранду, во сколько она вернется и ждать ли ему ее – потренироваться в кунг-фу.

Ее ответ «В последний раз говорю, Майк, я не буду, блин, заниматься этой хренью» очень огорчил его.

Мне в пабе никогда не нравилось. Бармен вечно спрашивал, сколько мне лет, и приходилось клясться смертным одром моей матери вслух перед всеми этими мужиками, что мне восемнадцать, а они всякий раз дружно ржали. Я ненавидела водку с лаймом, и даже если пила очень-очень медленно, у меня лицо делалось красное-красное, а разум отключался.

Пришли несколько старых подружек Эйлин, включая сестру Гвен. Чувствуя, что не контролирую себя, я отвернулась и заговорила с Мирандой, хотя ненавидела ее за то, что она так грубо обошлась с Майком.

– Как обстоит с кунг-фу? – спросила я.

– Не стану я этого делать. Мне надоел Майк, – ответила Миранда, одним махом опрокинув в себя порцию водки, – и вся эта китайская хрень.

Я вздрогнула.

– Придется ему поискать кого-нибудь другого, – сказала она.

– Ты его бросила?

– Ну да, наверное, не знаю, я разрываюсь между ним и Смигом, – призналась Миранда. Порылась в сумочке. – Смотри, я составила список за и против, потому что, честно, Лиззи, я в полной растерянности.

Пускай я уже была не совсем в себе, но отметила, что Большой Смиг на много ярдов опережает Майка в этом списке. За Майка только его будущий бизнес по производству контейнеров из фольги и возможная жизнь в Америке (Миранду, как и меня, настораживали его крепкие семейные узы). У Большого Смига наличествовали, во-первых и в-главных, любовь к сексуальным отношениям и всем видам секса, тяга к приключениям, юмор, интерес к музыке регги, мотоциклам, невероятно привлекательный пенис, лыжи, любительский театр и вдобавок богатая семья (со слабыми семейными узами).

– Не знаю, что мне делать, – заныла Миранда.

Очень вовремя в дверях возник Большой Смиг в шлеме, и она кинулась к нему.

А я поскорее вышла из паба, пока никто не привязался с разговорами. И вернулась убирать кладовую – бегом, чтобы не разминуться с Майком Ю. Я решила, раз Майк все еще там, предложу себя на замену и станцую кунг-фу вместо Миранды. Пришлось мчаться стремглав, чтобы не только не упустить Майка, но и не передумать. Подъездная дорожка была перекрыта, так что сразу не понять, на месте он или нет, но,