Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

– Не пришло еще твое время, дитя. Вздремни же. Это твой заслуженный покой.

Ён Чхэи. Таль еще раз провел лапой по имени на обложке.

Часть 4. Последнее обещание

Глава 1. День «X»

За 49 дней «до»

– Вечно бьющегося сердца не существует. – Мужчина на экране смотрел прямо в камеру. Уложенные волосы, четкий пробор, ни единого выбившегося волоска. Идеально зачесанные брови, правильные черты лица, строгий серый костюм, сшитый специально под него. В его опрятном, сдержанном образе выделялось хмурое, без единого намека на улыбку, выражение лица. – Однако ваша новая жизнь начинается именно сейчас. Подарите себе новое сердце.

– С нами был Чэ Вонён, глава центра разработки и внедрения медицинских технологий компании «ЧЭмпионМед». Благодарим вас. – Ведущий расплылся в улыбке и почтительно кивнул мужчине. Однако тот не ответил – в этот момент, не дав ведущему договорить, телевизор погас. На поверхности почерневшего экрана отразилось лицо мужчины из сюжета новостей. Вонён швырнул пульт в телевизор.

– Сказал же, что не хочу этого говорить, зачем заставили?

Он раздраженно провел ладонями по волосам и потер глаза. Это было жалко – он поддался уговорам режиссера и как по бумажке произнес заученную фразу. Вонён поднес пальцы к вискам и с силой надавил на них – привычка осталась от частых мигреней.

Его вид сейчас был совсем другим, не тем, что можно было увидеть в новостях, более расслабленным, домашним. Откинувшись на белоснежном диване, Вонён закрыл глаза в попытке задремать. Бокал с недопитым вином на журнальном столике мозолил глаза. В нем оставалось всего несколько глотков, но пить расхотелось. После того, что он увидел, вся легкость опьянения улетучилась и допивать вино больше не было желания.

Он глубоко вздохнул, поднялся и начал убирать со стола. Остатки вина вылил в раковину, включил воду, сполоснул бокал. Обычно делами по дому в его отсутствие занималась домработница. Однако он был не настолько ленивым, чтобы бросить грязную посуду в идеально белой мраморной мойке и пойти спать.

Он предпочитал все несложные дела по дому выполнять сам, если располагал на это временем и желанием. Он не любил ничего доверять другим людям. Вонён знал себя и знал, насколько для него был важен идеальный порядок и аккуратность. Ему становилось и морально, и физически нехорошо, если приходилось смотреть, как другие люди не могут добиться необходимого ему уровня совершенства. Лучше было все сделать самому.

Он вернулся к телевизору. Тот висел чуть перекошенным после того, как в него прилетел пульт. Вонён аккуратно развернул его обратно, положил пульт точно на свое место и только тогда, устало шаркая ногами, направился в спальню.

Он лег в постель, но никак не мог уснуть. Хотел воспользоваться остатками опьянения, чтобы провалиться в сон, однако не только не чувствовал сонливости, но даже ни разу не зевнул. Может быть, дело было в том, что этот бокал вина был первым за долгое время. А может, в том, что он зачем-то от скуки включил телевизор, который обычно висел как украшение на стене.

– Безмозглые старикашки. – Вонён перевернулся на другой бок.

Он сопротивлялся до самого конца, ни разу не сказал, что был согласен на это интервью, но все уже было решено за него.

Когда Вонён впервые представил совету директоров свои разработки искусственного сердца, их реакция была холодной. Большинство считало, что преемник своего отца, вместо того чтобы заниматься управлением компанией, тратит время впустую на никому не нужные изобретения. Но как только через пару лет он получил одобрение министерства здравоохранения на эксперименты, они заговорили по-другому. Требовали засекретить испытания, ограничить доступ к разработке, оставив ее для избранных семей магнатов. Вонёну все это опротивело.

Поэтому он поступил по-своему, вне какого-либо корпоративного плана. Он добился официального разрешения на клинические испытания на людях. Отступать было некуда: новость о его проекте облетела весь мир. Совет был возмущен, но, понимая, что сделанного не вернуть, начал думать, как хотя бы частично контролировать последствия. В итоге они поставили условие: как только медицинское изделие – сердце – будет официально зарегистрировано, нужно сразу начать его поставку в клиники. Для этого было необходимо развернуть масштабную рекламную кампанию.

Мир следил за ним. Нет, точнее, мир жаждал его. Это могло быть одной из причин, по которой он стал нужен своей семье. Конечно, куда больше, чем инновации, их интересовал рост акций. В любом случае он стал для семьи Чэ своего рода приманкой, возможностью вернуть «ЧЭмпионГрупп» ее былую славу.

– Ты создал, ты и продавай. Вроде же говорил, что за свои проекты несешь ответственность сам, не так ли? – сказал ему тогда отец.

Потеряв надежду на совет директоров, Вонён пошел к нему. Это было большой ошибкой. Вернее, ошибка началась еще раньше – с того момента, как он переступил порог родительского дома. Семейные отношения, в том числе между отпрысками, и без того были достаточно сложными, а разговоры о преемнике их только усугубили. Вонён не хотел доводить все до точки кипения и, проигнорировав приглашение к ужину, покинул родительский особняк.

Он ворочался еще какое-то время и в конце концов поднялся с кровати. В ней он уснуть не мог. Шаркая по полу мягкими тапками, направился к двери напротив спальни. Обычно люди называют такую комнату кабинетом, но для него это была лаборатория. Вонёну всегда легче было заснуть за заваленным бумагой рабочим столом среди холодного блеска стекла, чем в пустой кровати.

Он откинулся в мягком офисном кресле и впервые за день ощутил облегчение. Закрыл глаза и позволил себе погрузиться в раздумья.

Все, что ему хотелось, – это полностью отдать себя разработкам. Все эти разговоры о наследовании, управлении корпорацией и прочем вздоре давно перестали его занимать. Деньги? Стоило только протянуть ладонь – они сразу же оказывались в ней. А с деньгами можно было получить все что душе угодно. Потому Вонён не испытывал интереса ни к чему из того, что уже существовало в мире. Была только одна вещь, над которой у него не было власти. Смерть. Неизбежная, а потому никому не подвластная – смерть.

Рождение новых детей в семье лишь раздувало нелепую грызню за