Когда ласточки кружат над домами - Игорь Надежкин

видел этот взгляд раньше, на лицах что плыли по душным коридорам психиатрической лечебницы. И в тот момент мне стало по-настоящему жутко. Мне не хотелось видеть этот взгляд в некогда ласковых глазах, что так радушно смотрели на меня из далекого прошлого. Именно тогда я впервые задумался о том, что время все мчится и мчится вперед. Ведь никто из нас не становится моложе. А с тем безумным образом жизни, который вели мои приятели… Всем этим безрассудством, и бесконечным желанием быть там, где неприятности. Я впервые в жизни задумался о том, что не так уж долго осталось до того дня, когда нам придется собраться у могилы, и проводить в последний путь одного из нас. Одного из тех, кто навсегда останется в моей памяти навечно юным мальчишкой, стремящимся вырваться в мир, и стать самым настоящим ЧЕЛОВЕКОМ.

— Вот что, Руслан, — вытащил меня Еленич из омута моих опасений. — Давай ка ты лучше покажешь мне какой-нибудь приличный бар. Я угощаю.

— Нет уж, — возразил я ему. — Я плачу за себя сам. Не собираюсь я быть причастен к тому, как ты прогуливаешь свою квартиру.

— Как скажешь. Только отвези меня в бар.

Покинув флигель, мы двинули в центр города. В одно тихое местечко, где подавали на редкость добротное пиво, а по выходным, если повезет, выступали сносные группы. Зайдя в бар, мы взяли два пива, и заняли единственный свободный столик возле туалета, где мимо нас то и дело мелькали люди, на которых Александр смотрел с нескрываемым удивлением.

— Давненько я не выбирался в свет, — сказал он глядя на парочку студентов. — Ты только глянь на них, что за идиотские панамы! И вот это сейчас считается стильным? Нет уж… Такие моды явно не по мне. Я уж лучше по старинке. Как можно проще. Да и интерьер здесь не к черту. Это не бар, а чертова выставка современного искусства. А цены? Три сотни за пиво? Что, в округе не осталось ни одной приличной пивной? Я хотел сходить в бар. Выпить холодного. А это что? Местечко для модников.

— Мой старый добрый брюзга, — протянул я с улыбкой. — Не будь ты таким тюфяком. Лучше выпей, расслабься. Сейчас вон те парни сыграют что-нибудь. Смотри, уже расчехлили гитары.

— Я-то выпью. В этом можешь не сомневаться. Но бар твой, все равно никуда не годится, — Елинич рассмеялся и похлопал меня по плечу. — Надо бы позвонить Сверидову и Рыкунову, уж они то вернут тебя на истинный путь.

— Как скажешь, — ответил я ему невольно улыбнувшись. — Только перестань уже ворчать.

Тогда я наконец-то расслабился, и в какой-то момент мне даже показалось, что я зря волновался за Елинича. Ведь он сидел сейчас рядом со мной, как и много лет назад, попивал свое пиво, и казалось, был все тем же неуклюжим добряком, каким я привык его видеть. Просидели мы до глубокой ночи. Вскоре, парни что крутились у сцены с гитарами начали свой концерт, вот только оказались они полными бездарями, и видимо, хорошо об этом догадывались, ведь недостаток профессионализма, они пытались компенсировать эксцентричностью. Но даже кривляния и вопли выходили у них никудышно. Зато мы смогли вдоволь посмеяться над ними, что было неплохо. Но вскоре моя тревожность вернулась вновь.

К полуночи Елинич был уже в стельку пьян. И не смотря на мои уговоры, все бегал и бегал за новым бокалом. Тут я и понял, что у Елинича были не просто проблемы с выпивкой, он был самым настоящим алкоголиком, а теперь, мог еще стать и бездомным. Тем самым чертовым пьяньчугой, что вечно крутятся на улицах, у гадких рюмочных, где-нибудь в спальном районе, и клянчат монеты, а люди бросают их, лишь бы они ушли, и унесли с собой свою вонь. Мне не приятно было думать, что он может закончить так. Александр был 27-ми летним алкоголиком, с чертовой кучей денег, которые он спускал с такой скоростью, что через год у него не останется и гроша.

На путь саморазрушения Елинич встал уже давно. Но именно за последний год, он преуспел в этом лучше всего. Когда я видел его в последний раз, сорвавшись как-то из дома со своим приятелем Свиридовым, чтобы проведать пару своих друзей, и Елинича в том числе, он жил в старой двухкомнатной квартире в Туле. Уже тогда он налегал на выпивку, но вел вполне приличный образ жизни, хоть и прослыл затворником. У него была работа, на которой он целый день сидел за рулем, что хоть немного ограничивало его от желания заливаться с утра и до вечера. Но в один день, он просто решил ее бросить, и почти два месяца просидел дома, выбираясь только в магазин за едой и выпивкой. Это был его первый запой, выйдя из которого, он остался совсем без денег, и потому ему снова пришлось устроиться на работу, где он таскал мешки с цементом до самого вечера. Там он и познакомился с компанией парней, которые крепко сидели на травке и амфетамине.

Следующие полгода Елинич провел в беспамятстве приходов, и постамфетоминовых депрессий, от которых он избавлялся с помощью травки. Но на седьмой месяц самоубийственного марафона, Елинич не на шутку испугался, что станет наркоманом, и решил вернуться к выпивке, а что бы лишний раз не подвергаться соблазну, он уволился с работы, и сдал комнату одному из своих знакомых. Вот только этих денег не хватало, чтобы обеспечить его непомерную тягу к алкоголю, и вскоре Елинич нарастил долги, заплатить которые был не в состоянии. Тогда он решил продать квартиру, и начать новую жизнь.

Глава 7

Весь следующий день я провел на работе, изнывая от похмелья и бессонной ночи. Должен сказать, что ночные загулы по барам давались мне все сложней с каждым годом, но проблемы я в этом не видел, потому как после свадьбы, безумие пьяных полетов уже не привлекало меня. Я не стыдился своей прошлой жизни, и вряд ли изменил бы в ней хоть один день, но я был рад оставить ее позади, и сосредоточится на том, что было действительно важно. Я стал больше думать, а не просто делать, и учился смотреть на взросление с разных сторон и искать в нем все больше и больше возможностей. Познавать этот мир. Познавать себя. И быть внимательней к незначительным и простым вещам, через которые раскрывается вся суть бытия. Ведь поверьте мне, чем больше заумных слов вы слышите, тем дальше вас уводят от истины. А истина в