И звезды отвернулись - Владимир Понкин

Он похлопал меня по плечу, и я улыбнулся, стараясь запомнить это зимнее утро на краю огромной страны рядом с Китом, человеком с душой, которая бескрайнее этих холмистых просторов со всеми их тайнами и ключами.

– Без тебя я сюда ни ногой, старина.

После его слов меня задело своими крыльями то непередаваемое, едва уловимое чувство чего-то особенного, что я всегда буду вспоминать с улыбкой. В этом маленьком пустяковом движении руки жила невысказанная фраза о том, что этот человек всегда рад моему приезду. Он встретит, разделит разговоры, мысли, идеи. Будет поддерживать и молча будет рядом в моменты, когда слова не нужны. Будет вытряхивать из меня песок заблуждений и страхов. И мне стало грустно, что все то время после окончания университета, когда пути наши разошлись, мы так мало общались и виделись. Но он был тем человеком, постоянное общение с которым было необязательно. Он все еще не обижается на меня, когда я забываю поздравить его с днем рождения. Он остается тем, с кем мы не созваниваемся по праздникам и не ищем повод для разговора. Все происходит само по себе. Не это ли важно?

Пусть в этом мире все происходит само по себе. Люди-события всегда будут присутствовать в твоей жизни. И встречи с ними бесценны, потому что они вне времени. Они – твоя вечность и свет. Они – спасение. С ними ты понимаешь себя, и страх перед неизвестным отступает с легким вздохом.

Все происходит само по себе. Все происходит само по себе.

Просто чувствуй это.

Просто чувствуй.

Часть 2. Настоящее, которого я боюсь

Глава первая

Я проснулся за несколько секунд до того, как проводник пошел по вагону, чтобы разбудить спящих пассажиров. Поезд подъезжал к конечной станции.

Натянув носки, я соскочил вниз и кивком поприветствовал попутчиков. Несколько часов сна превратили меня в пыльное сдутое колесо, но мысль о том, что скоро я буду дома, постепенно приводила меня в нормальное состояние. «Всё из- за нервов, – говорил я себе. – Остался последний рывок на метро, затем три часа в электричке, и станция Большая Волга встретит тебя своей аркой и теплым ветром. Оттуда пешком до дома по родным улицам, и дом, дом, дом».

Чувство одиночества, толкающее на приключения и авантюры, покинуло меня. Закинув рюкзак на плечи, я бежал навстречу солнцу и улыбался теплому ветру. Так вышло, что все мое путешествие сводилось к единственному – к возвращению. Я проделал весь этот путь для того, чтобы вернуться. Но я вернулся другим человеком. Что-то поменялось, что-то обрело новую форму. Я оставил какую-то часть своей души на бескрайних просторах и взамен приобрел что-то новое, но что именно, никогда не смогу понять.

Я стал спокойнее, тише и, наверное, мудрее, как назвали бы это другие. Но для меня это состояние было спасательным кругом в шторм, пледом в холодную погоду, ключом к двери, которая всю жизнь была закрыта. И теперь, когда дни уединения, музыки, попыток медитаций и прогулок остались позади, мне хотелось открыть дверь, зайти домой и стряхнуть пыль со всех коробок со своими страхами, потому что в моей голове, в моей душе их больше не было. Я был свободен и пуст. Я был открыт и счастлив. И пришло время избавиться от лишнего. Комплексы, страхи, чужие мнения и мысли отныне не интересовали меня. Меня влекла жизнь, ее суть. Песчинка, секунда каждого дня, подаренного мне вселенной, была для меня интересна и бесценна. Был ли я прав – не знаю. Но я был счастлив. Я был счастлив. Я был счастлив. Но так и не смог кратко сформулировать то, к чему шел и где в итоге оказался. Поэтому оставлял заметки в блокноте, чтобы ты смогла сама во всем разобраться и найти в этом потоке для себя и для нас что-то по- настоящему важное и ценное.

В час моего приезда в Дубну шел дождь. Я, сжимая в кулаке связку ключей от квартиры, шел по проспекту Боголюбова. В наушниках играла музыка, придавая моменту кинематографичность. По пути я решил зайти в магазин и взять баночку меда и продукты для ужина. Море моей памяти пыталось разбить о прибрежные скалы настоящего волны воспоминаний. Я отвлекал себя лицами незнакомых людей, свинцовыми облаками, теплым ветром. Я шел домой. Я был дома.

Глава вторая

Я остановился под окнами старины Коса и постоял несколько минут, рассматривая знакомые шторы. Где-то на поверхности промелькнула мысль зайти к нему сразу же, но я лишь улыбнулся, заглянув в наивные глаза этой идее, и пошел дальше. Есть в этом городе одна квартира, в окна которой я сейчас ни за что не решился бы посмотреть, ведь в ответ я получил бы лишь пощечину закрытыми ставнями прошедшего времени. Я был с тобой в одном городе. От мысли об этом у меня перехватывало дыхание. Нас теперь разделяли лишь улицы, улицы, улицы. А улицы – это пустяк, когда у тебя за спиной вены железных дорог, одиночество, ветер и придорожный щебень.

«Допустил счастье, теперь терпи».

Повернув ключ в замке, я открыл дверь и зашел домой. Положив рюкзак и пакет на грязный пол, я, не снимая обувь, прошел на кухню и распахнул дверь на балкон. На обратном пути включил холодильник и сел на стул. Повсюду была пыль, но легкость возвращения все упрощала. Я знал, что, разобравшись с беспорядком в своей душе, без труда справлюсь с хаосом в квартире. За пару часов я привел все в нормальный вид и принял горячую ванну. После устроился на балконе, с улыбкой провожая солнце, а когда на закате зашел в комнату, с восхищением посмотрел на оранжевую полоску на стене, словно это было письмо, оставленное мне кистью солнца. Как хорошо быть дома! За все эти месяцы я отвык от стен родной комнаты. Возвращение было приятным. Подключив телефон к колонкам, я включил радио океана, достал мольберт, поставил его на кухне, разбавил краски и постарался запечатлеть момент, когда солнце коснулось стен моего дома, стен моей души. Вышло не очень.

Ветер реками разнес запах масляных красок по квартире. Я сидел на диване с закрытыми глазами, и душа моя была спокойнее предрассветного неба. Все, что мне хотелось в тот момент, – дождаться рассвета, чтобы пройтись по спящим, убаюканным туманом улицам города. Все, что я хотел в тот момент, – дождаться рассвета и вызвать такси.