Сердце на холсте - Арина Малых

– Большая редкость. Но портфолио можно воспользоваться, если захочешь поступать в другие художественные школы. На сайте академии будут отдельные файлы, где можно под своей фамилией найти картины и статус – принят или не принят. Они крутые портфолио делают. Для тех, кто поступил, – бесплатно, для остальных – за деньги.

– Но это же долго. Сколько сегодня народу пришло? До фига!

– У них есть небольшая типография. Нам Маревна Андревна рассказывала. Там все происходит очень быстро, насколько я знаю. Работают на профессиональном оборудовании. Загружают в сканер портфолио одного студента. У каждого не больше пяти картин, правильно? Ну вот…

– Девочки, заказывайте, наша очередь!

Устроившись с круассанами и капучино за круглым стеклянным столиком, Милана спросила новую знакомую:

– Ты издалека?

– Нет. Живу в Москве. Ходила на подготовительные курсы академии.

– Разве здесь есть подготовительные? – подруги переглянулись.

– В центре города – специальное отделение. Там проходят занятия рисованием, скульптурой и годовые курсы.

– Но… в этом отделении… ничего особенного не происходит?

– Нет. По сути, просто художественная школа. Но занятия ведут преподаватели академии. У меня было одно занятие в неделю. Вела Маревна Андревна. Она замечательный преподаватель. Всегда подскажет, как лучше сделать, поможет… Талантливая художница. И вообще, очень добрая и милая. Я никогда не думала о рисовании как о призвании, о профессии. Сначала, во втором классе, родители меня водили, потому что эта художка была рядом с домом. А потом я увлеклась, вернее, меня увлекла Маревна Андревна. Она мне и предложила пройти тестирование. А вы откуда?

– Мы из Калуги. Ходили там в художественную школу.

– Вместе?

– Мы все делаем вместе, – засмеялась Милана. – Сидели с первого класса за одной партой. Живем в одном подъезде. Я на третьем этаже, Ася – на первом. Вместе учились, вместе рисовали. Теперь вместе приехали поступать.

– Вместе теперь переживаем, – вздохнула Ася.

– А тут переживать нечего. Как говорит наша Маревна Андревна, либо это есть, либо этого нет.

– Очень хотелось бы, чтобы было. – Милана насыпала в капучино сахар.

«К тому же нам обеим просто необходимо свалить из дома, – добавила про себя Ася, – и если не получится сюда, то придется идти туда, где есть общага. Баллы у нас высокие. Может, даже будет выбор. Лишь бы не возвращаться домой».

– А я не знаю. Мне как-то все равно. Получится – хорошо, нет – поступлю еще куда-нибудь. У меня родители – преподаватели в МГУ. Могу туда податься.

– Для нас это самая большая мечта и главная цель. Я не представляю свою жизнь без мольберта и красок, – чуть нахмурилась Ася и вытащила звякнувший мобильник.

– И моя любимая вещь – этюдник, – весело сообщила Милана. – Как найдем красивое место – зависаем рисовать. Родичи потом орут, ругаются, думают, мы гуляем с парнями, тусуемся, курим и бухаем. А мы рисуем. Представляешь?

– Да… У нас на подготовительных был один мальчик, Мирон Сомов. Очень симпатичный. Высокий блондин с зелеными глазами. Все девчонки за ним бегали. А он, вот как вы… Уйдет куда-нибудь с этюдником и сидит, рисует. Маревна Андревна говорила, что у него точно есть талант.

– А он сейчас здесь? – поинтересовалась Милана.

– Наверняка. Сидит где-нибудь в укромном месте и делает наброски. – Маша огляделась. – Да вон он, – она кивнула в сторону самого дальнего столика у окна. – Как обычно, сидит один. Что-то рисует в блокноте.

Милана украдкой посмотрела на Мирона.

– Какой красавчик.

– Ага. – Маша допила кофе. – Говорили, что у него есть подружка, которая уехала учиться в Лондон. Вот он типа и страдает.

– Ничего, такие, как он, долго не переживают, – ухмыльнулась Милана. – Найдет себе новую…

– Я возьму еще круассан. Уж очень вкусно, – сказала Маша и ушла к прилавку.

Ася оторвалась от мобильника и, тяжело вздохнув, убрала его в карман.

– Моя мама написала, что я уехала и не убрала свои этюды, – тихо проговорила она, поймав вопросительный взгляд Миланы. – Обматерила меня и сообщила, что порвала и выбросила все мои работы.

Милана покачала головой.

– Все. Забудь. Ты оставила ту свою жизнь в прошлом. Теперь все будет по-другому.

– Если мы поступим…

Вернулась Маша и присела за столик. Ася отодвинула свою пустую чашку и озабоченно спросила:

– А ты, случайно, не знаешь, сколько человек могут отобрать?

– В прошлом году было около трехсот претендентов. Взяли пятнадцать человек.

– Там столько народу…

– Вы не переживайте. Дело не в количестве. Если есть этот… ну талант… возьмут хоть всех, – засмеялась Маша и взяла круассан. – Только так не бывает.

– Я слышала, что многие сюда пытаются поступить из-за хороших условий?

– Есть такое. Одна стипендия чего стоит! Можно сразу новый айфон купить.

– Откуда у академии столько денег?

– Ой, девочки, вы не представляете, сколько народу хотят приобрести живые картины! Нарисовать такую можно только здесь, в этом здании, но потом она продолжает оживать и за стенами академии. За ними очередь! Причем не на один месяц вперед. Представляешь, какой-нибудь олигарх заказывает портрет, вешает себе в комнату и советуется сам с собой!

Милана и Ася засмеялись.

– Или неуверенный человек покупает картину с Наполеоном, и тот ему говорит каждое утро: «Если ты хочешь добиться цели, нужно каждый день хотя бы немножко к ней продвигаться», «Невозможно – слово из словаря глупцов». – Маша хлебнула кофе. – Часто приобретают картины с пейзажами. Шум деревьев, журчание воды – типа успокаивает. Опять же картины с котейками, песелями, лошадьми, львами и прочей живностью. Приходишь на кухню, а там котик мяукает. Или из спальни доносится львиный рык.

– А если надо как-то успокоить нарисованных животных?

– Пожалуйста! Отверни картину к стене, и все.

– Прикольно.

– Ага. У нас в студии Маревна Андревна повесила свою работу с девушкой в красном кабриолете. Так вот, когда кто-то отвлекался или мешал другим сосредоточиться, эта девушка делала недовольное лицо и бибикала.

– Ха-ха.

– Картины студентов продают? – Милана сделала глоток капучино.

– И картины преподавателей тоже.

– А нельзя себе оставить? Или самой продать? Или подарить?

– Все картины, нарисованные в этом здании, сдаются в галерею. Пока здесь учишься или работаешь, их реализует академия.

– Но это как-то несправедливо.

– Дело в том, что… Как бы это сказать… – Маша оглянулась и понизила голос: – Не все картины хорошо себя ведут.

– Как это?! – удивленно воскликнули подруги.

– Тише, – шикнула Маша. – А так. Бывает, что какой-нибудь портрет начинает ругаться матом. Или показывать неприличные жесты. В пейзажах опадает листва, а в натюрмортах портятся продукты, которые на них нарисованы. Иногда даже начинают вонять! А бывало, нам Маревна Андревна как-то по секрету рассказала, что студент нарочно нарисует какую-нибудь гадость. Не буду