Квартал Тортилья-Флэт - Джон Эрнст Стейнбек

– Я ведь за него не платил, — сказал Пилон. — Кто-то спрятал бутылку в траве у дансинга. Чего же ты хочешь от найденного вина?

Они сидели, лениво отмахиваясь от мух.

– Корнелия Руис порезала вчера чумазого мексиканца, — заметил Пилон.

Пабло поглядел на него со слабым интересом.

– Подрались? — спросил он.

– А вдруг она захочет выйти замуж за Дэнни? Эти португалки всегда хотят выходить замуж, и еще они любят деньги. Вдруг, когда они поженятся, Дэнни начнет требовать с нас плату за дом? Этой Розе понадобятся новые платья. У женщин всегда так. Я их знаю.

Пабло тоже, казалось, был обеспокоен.

– Может, нам сходить к Дэнни поговорить? — предложил он.

– Может, у Дэнни найдутся яйца, — заметил Пилон. — Куры у миссис Моралес хорошо несутся.

Они надели башмаки и медленно побрели к дому Дэнни.

Пилон нагнулся, подобрал крышку от пивной бутылки, выругался и отшвырнул ее.

– Какой-то скверный человек бросил ее здесь, чтобы обманывать людей.

– Я тоже вчера вечером на ней попался, — сказал Пабло, заглядывая во дворик, где поспевала кукуруза, и мысленно отметил, что она, пожалуй, уже поспела.

Дэнни сидел у себя на крыльце, в тени розового куста, и шевелил пальцами босых ног, отгоняя мух.

– Привет, amigos, — вяло поздоровался он с ними.

Они уселись рядом с ним, сняли шляпы и разулись. Дэнни достал кисет и бумагу и передал их Пилону. Пилона это немного шокировало, но он ничего не сказал.

– Корнелия Руис порезала чумазого мексиканца, — сказал он.

– Я слышал, — отозвался Дэнни.

Пабло заметил ядовито:

– Нынешние женщины забыли, что такое добродетель.

– Опасно иметь с ними дело, — подхватил Пилон. — Я слышал, что тут в Тортилья-Флэт есть одна португальская девчонка, которая всегда готова сделать мужчине подарочек, если он потрудится получить его.

Пабло негодующе прищелкнул языком. Он развел руками.

– Что же делать? — сказал он. — Неужто никому нельзя доверять?

Они внимательно вглядывались в лицо Дэнни, но не заметили на нем никаких признаков тревоги.

– Зовут эту девушку Роза, — сказал Пилон. — А фамилию ее я называть не стану.

– Это ты о Розе Мартин? — заметил Дэнни без всякого интереса. — Чего же еще ждать от португалки?

Пабло и Пилон облегченно вздохнули.

– Да нет. Просто чумазый не знал, что Корнелия завела себе вчера нового дружка, и попробовал войти к ней в дом. Вот Корнелия его и порезала.

– Вольно ж ему было не знать! — чопорно сказал Пабло.

– А он был в городе, когда Корнелия завела этого нового дружка. Чумазый только и сделал, что попробовал войти через окно, когда она заперла дверь.

– Чумазый всегда был дураком, — сказал Пабло. — Он помер?

– Да нет. Она только чуточку порезала ему руки. Корнелия вовсе и не сердилась. Просто она не хотела, чтобы чумазый вошел в дом.

– Корнелия не очень порядочная женщина, — заметил Пабло. — Но она заказывает мессы по своему отцу, хоть он уже десять лет как помер.

– Они ему пригодятся, — заметил Пилон. — Он был скверным человеком и ни разу не попал за это в тюрьму, и он никогда не исповедовался. Когда старик Руис помирал, пришел священник его напутствовать, и тогда Руис исповедался. Корнелия рассказывает, что священник был белее полотна, когда выходил от больного. Только потом священник говорил, что не поверил и половине того, в чем Руис ему исповедался.

Пабло кошачьим движением прикончил муху, севшую ему на колено.

– Руис всегда был лгуном, — сказал он. — Такой душе нужно много заупокойных месс. Но как по-твоему, будет ли толк от мессы, если за нее платят деньгами, которые пропадают из карманов людей, пока они спят пьяные в доме Корнелии?

– Месса — это месса, — сказал Пилон. — Человеку, который продает тебе стаканчик вина, все равно, где ты достал на него деньги. И богу все равно, чем платят за мессы. Он просто их любит, вот как ты вино. Отец Мерфи только и знал, что удить рыбу, и святое причастие весь сезон отдавало макрелью, но ведь оно от этого не теряло святости. Пускай в таких вещах разбираются священники. А нам нечего ломать над ними голову. Где бы нам раздобыть яиц? Неплохо было бы сейчас съесть яичко.

Пабло нахлобучил шляпу на самые глаза, заслоняясь от ярких солнечных лучей.

– Чарли Милер сказал мне, что Дэнни гуляет теперь с Розой Мартин, португалкой.

Пилон в тревоге привскочил.

– Как поживают куры миссис Моралес? — между прочим спросил Пилон.

Дэнни печально покачал головой.

– Все до одной передохли. Миссис Моралес закупорила бобы в банки, а банки разорвало, и она скормила эти бобы курам, а куры передохли, все до единой.

– А где сейчас эти куры? — заинтересовался Пабло.

Дэнни отрицательно помахал указательным и средним пальцами.

– Кто-то сказал миссис Моралес, чтобы она не ела этих кур, а то заболеет, но мы хорошенько их выпотрошили и продали мяснику.

– Кто-нибудь умер? — осведомился Пабло.

– Нет. Наверное, этих кур можно было есть.

– А ты не купил на вырученные деньги немножко винца? — намекнул Пилон.

Дэнни насмешливо улыбнулся.

– Миссис Моралес купила вина, и я вчера вечером был у нее в гостях. Она все еще красивая женщина, и вовсе не такая уж старая.

Пилона и Пабло вновь охватила тревога.

– Мой двоюродный брат Уили говорит, что ей стукнуло пятьдесят, — взволнованно сказал Пилон.

Дэнни отмахнулся.

– Какая важность, сколько ей лет? — заметил он философски. — Женщина она очень бойкая. Она живет в собственном доме, и у нее есть двести долларов в банке. — Тут Дэнни немного смутился и добавил: — Мне бы хотелось сделать подарок миссис Моралес.

Пилон и Пабло уставились на свои ноги, всеми силами души стремясь отвратить надвигающееся. Но это им не удалось.

– Будь у меня деньги, — сказал Дэнни, — я купил бы ей коробку конфет. — Он выразительно посмотрел на своих жильцов, но они молчали. — Мне бы только доллар или два, — намекнул он.

– Чин Ки сушит каракатиц, — заметил Пилон. — Пойди к нему на полдня потрошить каракатиц.

– Хозяину двух домов неприлично потрошить каракатиц, — колко возразил Дэнни. — Вот если бы мне получить хоть часть квартирной платы…

Пилон в сердцах вскочил на ноги.

– Ты только и знаешь, что требовать квартирную плату! — крикнул он. — Ты готов вышвырнуть нас на улицу, в сточную канаву, а сам будешь нежиться в мягкой постели! Пошли, Пабло, — гневно закончил Пилон, — достанем денег для этого скряги, для этого кровопийцы.