Шум и ярость - Уильям Фолкнер

Два пестро раскрашенных пульмана стояли на боковой ветке. Он скрытно обозрел их из машины, стараясь дышать неглубоко, чтобы в голове не стучало так. Вылез из машины и пошел вдоль станционной ограды, щупая взглядом вагоны. Несколько мятых одежек свисало из окон – досушивались, очевидно. У одного вагона, у подножки, стояли три парусиновых стула. Ни души, однако, не видать; но вот показался в дверях человек в грязном поварском фартуке, широко плеснул мутной водой из тазика, сверкнув на солнце выпуклым металлом, и ушел в вагон.

«Надо взять его с нахрапу, а то успеет их предупредить», – подумал Джейсон. Ему и в голову не приходило, что в вагонах может и не оказаться их. Чтобы их там и не было, чтобы исход дела не зависел всецело от того, он ли их, они ли его первыми увидят, – такое было бы совершенно противоестественно, шло бы вразрез со всем ритмом событий. Нет уж – именно он должен увидать их первый и отобрать свои деньги, а там пусть себе делают что хотят, его не касается; иначе же весь мир узнает, что его обобрала Квентина, племянница, шлюха.

Он снова обозрел, проверил обстановку. Затем направился к вагону, проворно и без шума взбежал по ступенькам и приостановился в дверях. Внутри было темно, затхло попахивало кухней. В глубине смутно белел фартук, напевал что-то надтреснутый, дрожащий тенорок. «Старик, – подумал он, – и пощуплей меня». Двинулся вперед – тот поднял голову, оборвал пение, произнес:

– А?

– Где они? – сказал Джейсон. – Только быстро. Там, в спальном вагоне?

– Кого надо? – сказал повар.

– Только не лгать мне, – сказал Джейсон, идя к нему и спотыкаясь в загроможденном сумраке.

– Что-о? – сказал тот. – Меня обзывать лгуном? – Джейсон схватил его за плечо, повар возвысил голос: – Ох, нарвешься!

– Только не лгать, – сказал Джейсон. – Где они?

– Ах ты гад, – сказал повар. Плечо его дернулось, хрупкое, тощее, под пальцами Джейсона. Безуспешно повырывавшись, старик обернулся к заставленному посудой столу и стал возить рукой, нашаривая что-то.

– Отвечайте, – сказал Джейсон. – Где они?

– Сейчас ты у меня узнаешь, где они, – визгнул старик. – Дай только секач найду.

– Послушайте, – сказал Джейсон, вцепляясь покрепче. – Вам что, вопрос нельзя задать?

– Гад несчастный, – возопил тот, шаря, скребясь по столу. Джейсон обхватил его обеими руками, силясь сковать эту тщедушную ярость. Тельце противника было такое старое и хилое, но такая смертоносная устремленность ощущалась в нем, что тут уж Джейсон узрел пред собой четко и незатененно ту беду, к которой несся сломя голову.

– Прекратите! – сказал он. – Хорошо? Хорошо! Я ухожу! Но дайте же мне уйти.

– Обзывать меня лгуном! – вопил тот. – Пусти!

Пусти руку только на одну минуту! Я тебе покажу!

Джейсон дико озирался по сторонам, не ослабляя хватки. На дворе было теперь светло и солнечно-быстролетно, светло и пустынно, – и он подумал о том, что вскоре праздничный народ степенно потянется по домам, к воскресному столу, а он тут вцепился в этого неистового, гибельного старичишку и не смеет выпустить даже на ту секунду, чтобы повернуться и броситься в бегство.

– Уймешься ты, дашь мне уйти? – сказал он. – Уймешься? – Но тот продолжал рваться, и Джейсон, освободив одну руку, нанес ему удар по голове. Удар поспешный, неловкий, несильный к тому же, но старик обмяк моментально и, грохоча кастрюлями и ведрами, сполз на пол. Джейсон постоял над ним, задыхаясь, прислушиваясь. Затем кинулся к выходу. У ступенек он сдержал свой бег, сошел на землю, опять постоял, шумно дыша: «Хах, хах, хах». Он стоял, стараясь отдышаться, кидая взгляды на все стороны; вдруг за спиной шаркнуло, он обернулся, и вовремя: из тамбура неуклюже и яростно прыгнул на него старик, высоко замахиваясь ржавым резаком.

Джейсон взметнул руку, чтобы поймать резак, чувствуя, что падает, хотя не ощутив удара, подумал: «Так вот оно чем кончится», приготовился к смерти, об затылок что-то грянуло, мелькнула мысль: «Как он сумел по затылку меня? Но это он, наверно, раньше, а я только сейчас почувствовал», и он подумал: «Скорей же. Скорее. Кончайся», но тут исступленное желание жить охватило его, и он забарахтался, слыша, как вопит и ругается надтреснутый старческий голос.

Его уже ставили на ноги, а он все барахтался и отбивался, по его придержали, и он перестал.

– Что, сильно кровь идет? – спросил он. – Из головы. Течет кровь? – Кто-то его между тем торопливо за локоть вел прочь, яростный тенорок старика глох где-то позади. – Как там затылок у меня? – сказал он. – Постойте, я…

– Ну, нет, стоять не будем, – сказал человек, ведший его. – Эта язва старикан вас укокошит. Шагайте дальше. Все у вас в порядке.

– Он меня рубанул, – сказал Джейсон. – Течет кровь?

– Шагайте, говорю, – сказал провожатый. Он увел Джейсона за вокзал, на безлюдную платформу, где стоял грузовик, где жестко топорщился травкой газон с жесткими цветами по краям и с надписью из электролампочек: "Проезжающий! Глаза на Моттсон! – причем после слова «Проезжающий» был нарисован глаз с электрическим зрачком. Здесь провожатый выпустил локоть Джейсона.

– Ну вот, – сказал он. – Двигайте отсюда и держитесь подальше от нас. Вы зачем к нему лезли? Что вам – жизнь надоела?

– Я искал там двоих, – сказал Джейсон. – Просто спросил его, где они.

– Кого именно искали?

– Девушку одну, – сказал Джейсон. – И парня. На нем красный галстук был в Джефферсоне вчера. Он из ваших. Они ограбили меня.

– А-а. Вы тот самый, значит. Так вот, здесь их нет.

– Само собой, – сказал Джейсон. Прислонился к стене, поднес руку к затылку, отнял, на ладонь посмотрел. – Я думал, кровь идет, – сказал он. – Думал, он меня резаком тем.

– Вы об рельс ударились, – сказал провожатый. – Советую не задерживаться. Их здесь нету.

– Да. Он тоже сказал нету. Я думал, врет.

– Я лгу, по-вашему.

– Нет, – сказал Джейсон. – Я знаю, здесь их нет.

– Я ему велел убираться к чертям вместе с ней. У меня тут не притон. У меня честное предприятие, и труппа вся порядочные люди.

– Да, – сказал Джейсон. – Вы не знаете, куда они направились?

– Нет. И не интересуюсь. В моей труппе таким не место. Вы ей… брат?

– Нет, – сказал Джейсон. – Это неважно. Просто хотел их видеть. Значит, он меня не ранил? То есть крови нет?

– Кровь была бы, если б я не подоспел. Вы лучше держитесь подальше. Этот кухаришка вас убьет. Что за машина там – ваша?

– Да.

– Вот и садитесь в нее и езжайте обратно в Джефферсон. Может, вы их и найдете где, но только не у меня в труппе. У меня не притон. Так, говорите, ограбили вас?

– Нет, – сказал Джейсон. – Это не суть важно. – Он пошел, сел в машину. "Что это мне нужно еще сделать? – подумал он. Вспомнил. Завел мотор и ехал медленно вдоль улицы, пока не увидел аптечную вывеску. Дверь оказалась заперта. Он постоял, держась за ручку и потупив голову, потом отвернулся. Дождался прохожего, спросил, все ли здешние аптеки сегодня закрыты, услыхал в ответ, что все. Еще спросил, в котором часу проходит северный поезд, и ему ответили – в два тридцать. Сошел на мостовую, сел опять в машину. Через некоторое время мимо прошли два паренька-негра. Он окликнул их.