Упражнение на доверие - Сьюзен Чой

и снова, покачиваясь, последовала за ним – по короткой лестнице с резкими поворотами, через дверь на теплый сырой вечерний воздух, который всегда шокирует больше, чем когда окунаешься в чистый, резкий и кондиционированный. Всегда кажется, будто на тебя перестает давить внешний вес, будто, освежившись, возвращаешься в себя, а когда выходишь наружу – тебя словно поглощает какой-то гигантский пищевод. За ней закрылась дверь, он повернулся и в один шаг прижал к ней Клэр, его черная вязаная водолазка, не по сезону, оцарапала оголенный треугольник у ее ключиц, когда он стукнулся своей головой о ее и засунул язык ей в рот. Он был сильным – для того, кто с виду старше ее отца; пока она давилась из-за вкуса пережеванного севиче в его слюне, он схватил ее правую руку и сунул себе в штаны, под ремень и резинку трусов. «Туда, – хрипел он, – туда». Он грубо тер ее руку о сырую макаронину плоти, которая выделяла теплую слизь, но не оживала. Клэр в слепой панике думала, что уж лучше бы ожила, осознавая неудачу и ее возможные последствия. Она вырвалась, хватая ртом воздух, будто, если набить желудок воздухом, тот не исторгнет содержимое. И помогло – она силой воли удержала рвоту, от одной мысли от которой было так стыдно, что ей даже в голову не пришло, что это могло бы быть ее оружием.

– Боже мой, – ворковал он, снова приперев ее к двери, пока его руки бегали по ней, как мясные пауки. – Все хорошо… милая Клэр… все хорошо…

Наконец вернув равновесие, она пнула его коленом. Промахнулась, но тогда он сам отшатнулся и выпрямился, на лице – грозовые тучи презрения.

– Похоже, у нас вышло недопонимание, – сказал он с холодным упреком, пока она пыталась отдышаться, вцепившись в ручку двери, будто после заплыва. – Ты поставила меня в неудобное положение, – добавил он, когда она распахнула дверь.

– Простите, – выдавила она.

Протиснувшись в дверь, метнулась вниз по лестнице. С трудом нашла выход и чуть не забыла сумочку; в лифте левой рукой пыталась поправить блузку, юбку и волосы и одновременно искала, чем вытереть правую. Она приехала только с сумочкой, не с большой сумкой, как обычно, и салфеток с собой не было. Когда счетчик лифта дошел до первого этажа, она вытерла правую ладонь прямо о мягкую поверхность стенки.

Когда она выбежала из вестибюля, вахтер не поднял глаз – вроде бы даже нарочито. Хотелось пи́сать, так сильно, что, казалось, она описается прямо на улице. Только об этом она и думала, пока ехала домой. О том, как хочется писать, как эта нужда пронзила ее копьем через мозг и между ног, изгнав все остальные ощущения. На следующий день она потратила четыре часа и двести долларов, чтобы «проговорить» все со Слушателем и составить План – несколько Планов, – но Планы противоречили друг другу, как и воплощенные в каждом из них желания и чувства. Как поговорить с отцом – и никогда не говорить с отцом. Как бросить вызов Роберту Лорду – и забыть Роберта Лорда. Как потребовать ответа – и как перестать спрашивать или хотеть спрашивать. В припадке одержимости Клэр потратила слишком много денег и получила слишком много звезд лояльности. Пытаясь слезть с привычки, она нашла менее затратную, но в чем-то и равно затратную: постоянно проверять страницу школы в «Фейсбуке». В частых появлениях Роберта Лорда она искала подсказки, что делать. Все они были неопределенными, так что она не делала ничего. Прошло три года. Выкладывали много важных для школы событий. Одно – смерть са́мого давнего работника школы, секретаря Вельвы Уилсон. Другое – смерть са́мого давнего преподавателя, основателя Театральной программы Роберта Лорда. Клэр сходила на вечер памяти и не узнала ничего нового. Когда в следующем посте в «Фейсбуке» объяснили, что решение о переименовании в Школу искусств Роберта Лорда отменено «ввиду обоснованных обвинений в сексуальных домогательствах, выдвинутых бывшей ученицей», Клэр наконец отписалась от всех страниц школы.

Но задолго до этого, в день, когда она стояла и незряче сжимала маску комедии/трагедии на жаркой парковке…

…Она наконец догадалась, что ей надо вернуться, и, войдя в главный вестибюль, нашла администрацию, где все ушли на обед, кроме одутловатой пожилой женщины, которой здесь раньше не было.

– Просто возвращаю, – сказала Клэр, протягивая пропуск посетителя.

Женщина отдернулась, будто испугалась.

– О господи, – сказала женщина с именем Вельва на бейджике. – Иисусе. Подойди поближе.

Словно во сне, Клэр подошла, секретарша с трудом поднялась на ноги. Протянула к щеке Клэр иссушенную руку.

– Тебе ведь уже должно быть больше двадцати.

Клэр, застывшей от прикосновения, было отвратительно ее хриплое удивление.

– Двадцать пять.

– Точно, – торжествующе сказала Вельва. Потом опустилась в кресло, с наслаждением вглядываясь в Клэр. – Как тебя назвали, милая?

Какой странный вопрос!

– Я Клэр, – отрезала она и, бросив пропуск на стол, вышла, на этот раз – правильно, на парковку со своей машиной, на чьи дверцу, ключи и педали она набросилась яростней, чем требовалось, и оставила серые камни того здания так далеко позади, что только когда здание снесли, встреченные там люди умерли и новое здание, выражающее видение Роберта Лорда, назвали его именем, а потом передумали, она поняла, почему столько лет назад та старушка так на нее смотрела.

Считается ли за узнавание, если тебя узнают не те глаза?

Но к тому времени уже поздно было возвращаться и говорить:

– Скажите, как ее звали.

Благодарности

Писать прозу – словно видеть сон: узнаваемое и немыслимое, обыденное и чудовищное собираются самым непредсказуемым образом и в итоге превращаются во что-то совершенно непохожее на реальную жизнь – и в то же время, надеюсь, касаясь нашей с вами жизни. Писать эту книгу – такой же странный и сновидческий процесс, как писать в принципе, но, в отличие от большинства сновидцев, мне много помогали. Спасибо Ребекке Лоу, Джейсону Нодлеру и всем моим одноклассникам и учителям в Хьюстонской старшей школе исполнительных и визуальных искусств – очевидном неперевернутом прообразе моей вымышленной перевернутой КАПА, а также крае снов, не кошмаров. Спасибо Сету Кингу и Семи Челлас за поддержку на раннем этапе рукописи и некоторые идеи, связавшие мои сновидческие эпизоды. Спасибо Линн Несбит за первые советы, Джин Оу – за то, что поняла, когда история закончена, и нашла для нее дом, Барбаре Джонс и всем в Henry Holt – за то, что этот дом был радушным, и писательской колонии Макдауэлла – за драгоценное место и время. Напоследок, важнее всего, – спасибо вам, Эллиот, Декстер и Пит.

Примечания