Письма, телеграммы, надписи 1907-1926 - Максим Горький

На-днях вышлю рецензии о Будищеве, Вагнере, поэтах, вышлю хронику. Мне кажется, — более того — я считаю необходимым, — чтоб этот отдел составлялся на месте в России, чтоб заметки были менее громоздки и — я согласен с Вами: необходимо помещать их параллельно данным текущей культурной жизни России.

Таким образом: не «Заграничная», а «Хроника культурной жизни».

Ни Муравьев, ни Потресов до сегодня не написали мне ни слова о ходе переговоров; я не претендую на них за это, но все же — надо бы! В интересах дела, а не личности.

Дописываю повесть. Денежные дела мои очень плохи, и я думаю продать какие-нибудь книги.

Погода здесь стоит — удивительная!

Приехал Бунин. Просить у него стихов? Есть прекрасные! Он, вероятно, проживет здесь всю зиму, будет работать. Хорошо бы взять у него рассказ в «Совр[еменник]», но — это дорогой автор!

Крепко жму руку и очень жду Вас!

А. Пеш[ков]

«Огни» издали стихи Садовского? Пришлите! Чудесная вещь «Книга о св. Франциске»!

8/12-12.

638

П. X. МАКСИМОВУ

26 ноября [9 декабря] 1912, Капри.

Нарочитая наивность рассказа отнюдь не послужила к его украшению.

Андрей Белый — литератор Бугаев, а не мужик.

Через канаву с ведрами не прыгают, это выдумано.

Да и все вообще выдумано довольно плохо.

А. Пешков

Писать мне нужно так:

Italia, L’isola Capri, Al. M, Gorky.

639

Н. В. КАНДЕЛАКИ

Середина [конец] декабря 1912, Капри.

Уважаемый Николай Васильевич!

Я думаю, что могу быть полезен делу, затеянному Вами. Я считаю его очень важным и как нельзя более своевременным, ибо мы живем в момент, когда духовное «собирание Руси» должно быть немедля начато в противовес злым силам, разрушающим его и грозящим совершенно разрушить. Говоря о «собирании Руси», я, конечно, не подразумеваю под этим необходимость упрочить гегемонию культуры того или иного племени, но имею в виду лишь необходимость тесного союза племен, входящих в состав разнородной нашей «империи», — необходимость союза, основанного на взаимном понимании духа племен, исторической работы, совершенной и совершаемой ими, союза, основанного на уважении к их законным требованиям свободы самоопределения. Силен только союз свободных, как Вы знаете. Я — не публицист, и необходимость борьбы с зоологическим национализмом захватила меня — как, вероятно, и многих — совершенно врасплох.

Мои взгляды по данному вопросу изложены мною — неудачно и недостаточно ясно — в ответе на анкету журнала «Украинская жизнь» и в статье «О современности». Я позволю себе указать Вам на эти статьи, дабы не затруднить Вас чтением слишком длинного письма.

Перехожу к делу: если у Вас уже имеются произведения грузинских авторов в переводах на русский язык, я прошу Вас немедля прислать мне рукописи. Часть их, вероятно, можно будет напечатать в журнале «Современник», который с 1913 года ставит себе целью посильную разработку вопросов племенных и областных. Засим: я просил бы Вас дать для «Современника» очерк по истории грузинской литературы, а также статью на тему: «Современное положение Грузии, ее потребности и нужды». Вы, конечно, понимаете эту тему шире и глубже, чем я. Взять на себя редактуру переводов я стесняюсь, но, если Вы находите нужным, возьму. Мне был бы нужен помощник, знающий достаточно хорошо свой, грузинский, язык и свою литературу. Могу ли я надеяться иметь такового? В этом случае я прошу указать мне все известные книги и статьи на русском языке по истории Грузии и по истории грузинской литературы. Если же какие-либо материалы в этом роде имеются у Вас под рукой, — пришлите, прошу.

Рукописи переводов присылайте немедля заказными бандеролями, а не посылкой, — посылки идут слишком долго. Я хорошо помню дни нашего знакомства, помню и Вас лично. Очень часто и сердечно вспоминаю я о вас, добрые товарищи. Все ли живы, здоровы, все ли целы? Погибшим за великое дело — мой земной, молчаливый поклон, уцелевших обнимаю крепко, и — да здравствуют! Рад заочно пожать знакомые мне крепкие, честные руки и сегодня за обедом выпью за ваше здоровье стакан каприйского вина.

Будьте здоровы, будьте бодры духом.

Ваш М. Горький

Капри, декабрь 1912 г.

640

А. В. АМФИТЕАТРОВУ

21 декабря 1912 [3 января 1913], Капри.

Дорогой Александр Валентинович!

Спасибо Вам сердечное за письмо и — не обессудьте меня, что не догадался первый поздравить Вас с Новым годом, — не чувствую еще Нового года, хотя и встречал оный. Все это время у меня внутри — будни, да еще уездно-русские будни, и — ноль хороших впечатлений.

Слагается на Руси какая-то очень свежая, бодрая сила — так! — а поддержать ее, организовать — некому, своего же уменья — нет еще, и силишка эта — нервничает, раздражается, тратится зря.

Нужны три рабочие газеты: в Московском районе, на юге, на Урале, — некому поставить. Хочу просить Вас: не дадите ли для с.-д. «Правды» питерской какой-нибудь фельетон небольшой? Газета расходится в 40 т., а веселой литературы — нет у нее.

Был у меня на-днях харьковский бактериолог Недригайлов, довольно широко известный ученый за границею и, должно быть, превосходный человек. Рассказывал действительные анекдоты из современной русской жизни — матушки мои! Нехорошо.

Видный человек в Харькове, он берет своих [детей] из гимназии, — нельзя учиться.

Вообще — чувствую я себя неважно, чему помогает овечий кашель, от коего у меня разламывается череп.

Пишу, конечно, но — пишу не то, что нужно и хотел бы. Материальные дела мои — Содом и Гоморра. «День» денег, разумеется, не прислал, и это он зря делает. Писать им я не буду, — неловко как-то, может сами вспомнят.

Ну, будьте здоровы, будьте бодры духом и приезжайте на остров Капри, где сегодня ночью был потопный дождь изумительной силы! Ей-богу, я думал, что остров разобьет в кашу и мы съедем в море.

Поздравляю всех Ваших с Новым годом, да будет он всем радостен и легок!

А Вам, дорогой, любимый и уважаемый человек — особенно хочется пожелать всего, всего доброго! И — отдыха!

Крепко обнимаю.

А. Пешков

3/I. 913.

Герману Александровичу —

привет и почтительно кланяюсь,

поздравляя!

641

Ф. СОЛОГУБУ

23 декабря 1912 [5 января 1913], Капри.