Вся в мать - Сьюзан Ригер

– Она в итоге потом перестала плакать?

– Нет. Через два года у меня лопнуло терпение. Я отвез ее в «Элоизу» и попросил докторов, чтобы они вылечили ее. Она плакала и там. Плакала двадцать четыре часа в сутки. Они сказали, что подержат ее неделю и посмотрят, смогут ли что-то сделать.

– Ее вылечили?

– Ничего не работало, нет. Она годами оставалась там. Электрический шок сначала помогал, а потом перестал. Потом она устроила пожар в своей комнате и сгорела.

– Ты навещал ее когда-нибудь?

– Два раза. Она все время орала. Как чокнутая.

– Я не смогла найти ее свидетельство о смерти, – заметила Грейс.

Альдо осклабился, показав желтые зубы.

– «Элоиза» была в те годы такой же, как и другие дурки. Они хоронили своих пациентов на пустырях. Мертвых детей тоже. Родившихся у пациенток. Властям ничего не сообщали. Родне было по фигу. – Он наклонился вперед и усмехнулся. – Может, ее разрезали студенты из медицинского. Они там тренировались на трупах. Как это у них называется? Слово какое-то, забыл.

– Кадавр, – сказала Клара.

– Во-во. Может, ее сделали кадавром. Единственная польза от нее. Они не прислали мне свидетельство о смерти. А мне и не нужно было. Она испортила мне жизнь. Я не жалел, что она померла.

– Ты когда-нибудь бил своих детей? – задала следующий вопрос Грейс.

Альдо бросил быстрый взгляд на Клару и отвернулся.

– А что такого? Каждый отец иногда бьет своих детей. Паршивцы плохо себя ведут, воруют твои деньги, врут, огрызаются. Спроси у Клары.

– С Кларой я уже беседовала, – ответила Грейс. – Теперь беседую с тобой.

– Поло с Кларой были типа нормальные дети, не то что Лайла. Вот уж была оторва. – Он откусил от маффина кусок и медленно прожевал. – Ей доставалось от меня, но она знала, что за дело, и глянь-ка, на пользу пошло. Университет в Мичигане, большая шишка в вашингтонской газете, выскочила за миллионера из «Дженерал Моторс». – Он отхлебнул кофе. – Ни разу не навестила отца. Ни разу не позвонила. В тот день, когда она уехала в колледж, слямзила у Буббы золотую цепочку. Я больше никогда ее не видел. Она не слала мне денег. Никогда не звонила. Не позвала меня на свадьбу. А ведь приезжала в Детройт. Много раз. Неблагодарная. – Он снова глотнул кофе. – Я плюю на нее. – Он наклонился и плюнул на пол.

Грейс встала.

– Спасибо. – Она протянула ему вторую пачку долларов.

Он взял деньги и усмехнулся.

– Я пережил ее.

Когда они вернулись в машину, Грейс молча сидела несколько минут. Клара терпеливо ждала.

– Ты заметила, – нарушила молчание Грейс, бросив быстрый взгляд на свою тетку, – что его речь лилась гладко, когда он говорил про Зельду, хотя он ни разу не назвал ее по имени. А вот когда он заговорил про Лайлу, началось виляние. История про Зельду у него обкатана, он рассказывал ее много раз. История с Лайлой сырая и болезненная. – Она снова повернулась к Кларе. – Он когда-нибудь говорил про Лайлу?

– Что интересно, – ответила Клара, – он говорил о Зельде периодически и всегда одно и то же: крики, рыдания, «Элоиза», электрический шок, сгоревшая постель.

– Прямо как Джен Эйр.

– Я никогда не слышала от него прежде про кадавра, – сказала Клара. – Видно, кто-то недавно рассказал ему про закон, позволяющий студентам тренировать руку на невостребованных трупах. Теперь их передают в Уэйн, в Медицинскую школу. Если он и упоминал Лайлу, то только при нас и лишь для того, чтобы назвать ее неблагодарной эгоисткой, да и то не перед всеми.

– Про побои он рассуждал очень ловко, – сказала Грейс.

– Он всегда верит в то, что говорит, и всегда считает себя правым. – Клара поморщилась. – Загвоздка в том, что он не мог похвастаться Лайлой. Он никогда не получил от нее ни цента. После ее свадьбы сосед поинтересовался, гордится ли он ей. Альдо фыркнул, что она не проявила уважение к отцу. Столько он делал для нее, и ничего. Впрочем, я слышала это только один раз. Он сообразил, что выглядит лузером, как человек, не заслуживший уважения. Так что после этого он лишь пожимал плечами. – Клара завела мотор. – Впрочем, замужество Лайлы повысило его статус. На заводе ему дали новую должность. Многие стали звать его «важной шишкой». Но все равно его самолюбие было уязвлено. – Она тронула машину с места. – Никакого кадиллака перед домом.

* * *

Клара прислала Грейс коробку Буббы, похожую на коробку из-под холодильника, только со срезанным верхом. Грейс задвинула ее в угол. «Я не могу смотреть на нее, – сказала она себе. – Лучше я открою ее завтра, или послезавтра, или через неделю, или никогда».

Она открыла ее через четыре дня. К ней как раз приехал Ксандер.

– Что это у тебя? – спросил он, ткнув пальцем. – И откуда такая коробка? Ведь холдинг «Сирс» обанкротился несколько лет назад.

Грейс объяснила.

– Давай откроем, – предложил Ксандер, подвинул коробку к дивану и сел.

– Я не хочу. Лайла наверняка тоже не стала бы ее открывать.

– Я открою, – заявил он. – А ты сядь у стенки и наблюдай. У тебя найдется чем разрезать картон?

Грейс протянула ему нож.

– Только осторожней, – предупредила она. – Там пружина. – Она села рядом с ним.

Ксандер нажал на флиппер и отпрянул от неожиданности, когда выскочило лезвие.

– Что за черт! – воскликнул он. – Я мог убить себя.

Грейс покачала головой.

– Ну, максимум порезался бы и все. Нож Лайлы. Она не покупала драгоценности, только дорогие ножи. У моих сестер они тоже есть. У меня старая модель. Лайла всегда носила этот нож с собой, куда бы ни шла. И у нее всегда были карманы на одежде.

– Я толком и не знал ее, – сказал Ксандер. – Видел только один раз, на помолвке Рут с Нико. И все.

– Она единственная в своем роде, других таких матерей нет, – сказала Грейс. – Дай-ка мне нож.

Она разрезала скотч, открыла клапаны и отошла.

– Иди сюда, посмотри, – позвал Ксандер, заглядывая внутрь.

Грейс покачала головой.

Он сунул руку в ящик и достал рамку. Повернул ее к Грейс.

– Должно быть, это Зельда. Она выглядит как Звездные Птички и Лайла.

Грейс взглянула на фотопортрет.

– Она такая юная. Должно быть, это ее школьный снимок. – Она посмотрела пристальней. – Ой, гляди. У нее на шее цепочка, которую всегда носила Лайла. – Она положила рамку на диван. – Я сейчас запла́чу.

Ксандер с нежностью прижал Грейс к себе. Она уткнулась лицом в его плечо. Он гладил ее по голове.

– У тебя есть носовой платок? – спросила она. – Джо всегда носил с собой платок.

– Есть. – Он достал платок из кармана. – «Р.Г.» Папа любит монограммы. В детстве мы с Нико дарили ему платки каждый