Армадэль. Том 1 - Уилки Коллинз

Экипажи остановились, и почтенная миссис Пентикост, в одно мгновение пришедшая в себя, сурово устремила глаза на Аллэна.

— Я вижу по вашему лицу, мистер Армадэль, — резко сказала она, — что вы думаете, будто я спала.

Сознание в вине различно действует на оба пола. Девять раз из десяти женщина умеет лучше мужчины справиться со своей виной. В этом случае смущение оказалось на стороне мужчины. Аллэн покраснел и сконфузился. Находчивая мисс Мильрой тотчас расцеловала старушку с невинным смехом.

— Он совершенно не способен, милая миссис Пентикост, — сказала маленькая лицемерка, — к такой нелепости. Как же может он думать, что вы спали?

— Я желаю только, чтобы мистер Армадэль знал, — продолжала старушка, все подозревая Аллэна, — что так как я страдаю головокружением, то я принуждена закрывать глаза в коляске. Закрывать глаза — одно, мистер Армадэль, а спать — другое. Где мой сын?

Сэмюэль молча подошел к коляске в своих зеленых очках и со своей болезненной улыбкой и помог матери выйти.

— Тебе понравилась поездка, Сэмми? — спросила старушка. — Прекрасное местоположение, не правда ли?

Молодой Педгифт, на которого пали все хлопоты этой поездки, суетился и давал приказания лодочникам. Майор Мильрой, бесстрастный и терпеливый, сидел поодаль на перевернутом плоту для починки судов и тайком смотрел на часы. Неужели уже полдень прошел? Уже второй час. В первый раз после многих лет знаменитые часы пробили в пустой мастерской. Время подняло свою удивительную косу, и капрал с рядовыми сменил часового, а глаза мастера не следили за их подвигами, и рука мастера не поощряла их. Майор вздохнул, положив часы в карман.

«Я боюсь, что я уже устарел для всего этого, — подумал добрый майор, задумчиво осматриваясь вокруг. — Я не нахожу, чтобы я наслаждался этим так много, как я думал. Когда мы сядем в лодку, желал бы я знать? Где Нили?»

Нили — собственно говоря, мисс Мильрой — стояла позади коляски с хозяином пикника. Они были погружены в интересное рассуждение о их собственных именах, и Аллэн так был близок к предложению своей руки, как только это возможно для легкомысленного двадцатидвухлетно с молодого человека.

— Скажите мне правду, — говорила мисс Мильрой скромно потупив глаза в землю, — когда вы узнали, как меня зовут, вам не понравилось мое имя?

— Мне нравится все, принадлежащее вам, — энергично возразил Аллэн. — Я нахожу, что Элинор прелестное имя, а между тем, не знаю почему, мне кажется, что майор сделал его еще прелестнее, переменив его в Нили.

— Я вам скажу почему, мистер Армадэль, — продолжала дочь майора очень серьезно. — Есть такие несчастные люди на свете, имена которых, как бы мне выразиться, совсем не идут к ним. Я не осуждаю моих родителей, потому что, разумеется, невозможно было узнать, когда я родилась, какой я вырасту. Но теперь я и мое имя совсем не идем друг к другу. Когда вы слышите, что молодую девицу зовут Элинор, вам тотчас представляется высокое, прекрасное, интересное существо — совершенная противоположность со мной! С моей наружностью Элинор звучит смешно, а Нили, как вы сами заметили, как раз кстати. Нет, нет, не говорите ничего больше! Мне это надоело. У меня в голове есть другое имя, если мы уже говорим об именах, о котором гораздо более стоит говорить, чем о моем.

Она украдкой бросила на своего собеседника взгляд, довольно ясно говоривший: это имя ваше. Аллэн сделал шаг ближе к ней и понизил голос (без малейшей необходимости) до таинственного шепота. Мисс Мильрой опять начала рассматривать землю; она смотрела на нее с таким необыкновенным интересом, что геолог мог бы подозревать ее в ученом кокетстве с поверхностным слоем.

— О каком имени думаете вы? — спросил Аллэн.

Мисс Мильрой сделала ответ в виде замечания поверхностному слою и предоставила ему поступить с ним в качестве проводника звука.

— Если бы я была мужчиной, — сказала она, — я хотела бы, чтобы меня звали Аллэном!

Она чувствовала, что глаза Аллэна устремлены на нее, и, отвернувшись, погрузилась в созерцание коляски.

— Как это прекрасно выкрашено! — воскликнула она. — Желала бы я знать, как они это делают?

Мужчины настаивают, и женщины уступают. Аллэн не захотел перенести предмет разговора от любви к экипажам. Мисс Мильрой замолчала.

— Зовите меня по имени, если оно вам нравится, — шепнул он просительно. — Назовите меня Аллэн хоть раз, чтобы попробовать.

Она колебалась, с румянцем на щеках и очаровательной улыбкой, и покачала головой.

— Я еще не могу, — отвечала она тихо.

— А я могу назвать вас Нили? Или это слишком скоро?

Она опять взглянула на него с внезапным проблеском нежности в темно-серых глазах.

— Вы сами знаете лучше, — шепнула она слабым голосом.

Неизбежный ответ чуть не сорвался с языка Аллэна. В ту самую минуту, когда он раскрыл губы, пронзительный тенор Педгифта-младшего раздался в спокойном воздухе.

— Мистер Армадэль! — звал он.

В ту же минуту с другой стороны коляски зеленые очки пастора Сэмюэля услужливо показались в поисках Армадэля, и голос его матери (чрезвычайно проворно соединившей воду с внезапным движением в обществе) рассеянно спрашивал, не утонул ли кто-нибудь? Чувство улетает, а любовь дрожит при всяких шумных демонстрациях. Аллэн сказал: «Черт побери!» — и пошел к молодому Педгифту. Мисс Мильрой вздохнула и подошла к отцу.

— Я все устроил, мистер Армадэль! — вскричал Педгифт, весело встречая своего клиента. — Мы все вместе можем ехать по воде: я достал самую большую лодку. Маленькие ялики, — прибавил он тихим тоном, спускаясь со ступеней набережной, — кроме того, что легко опрокидываются, не могут поместить более двух человек с лодочником, а майор сказал мне, что он считает своей обязанностью ехать с дочерью, если мы все поедем в разных лодках. Я думал, что это не годится, сэр, — продолжал Педгифт-младший, почтительно сделав легкое ударение на слове «это». — И кроме того, если бы мы посадили старую даму в ялик с ее тяжестью, она была бы по пояс в воде. Вот лодка, мистер Армадэль. Что вы думаете о ней?

Лодка еще увеличила странные предметы, являвшиеся на озерах. Это было не что иное, как старый спасательный бот, проводивший свои преклонные лета над гладкой пресной воде после бурных дней молодости, проведенных в море. Уютная каюта для птицеловов в зимнее время была устроена в середине лодки, и мачта с парусом стояла впереди. Места было довольно для гостей, для обеда и для трех лодочников. Аллэн одобрительно потрепал по плечу своего верного наместника, и даже миссис Пентикост, когда все общество расположилось в лодке, стала смотреть на пикник со сравнительно веселой точки зрения.

— Если что случится, — сказала старушка, обращаясь ко всему обществу вообще, — для всех нас есть одно утешение — сын мой умеет плавать.

Лодка выплыла из залива на спокойную поверхность озера, и вся красота местоположения представилась взорам.