Вальс душ - Бернард Вербер

– Кому это нужно? Любителям подсматривать?

– Грабителям, – отвечает Рафаэль. – Так можно определить, куда и когда лучше вломиться.

– Что такого вы увидели на этом сайте, что пришли в такое состояние?

Герц открывает свой ноутбук и запускает какую-то программу.

– Так как у меня было некоторое… недоверие к вашему другу Николя Ортеге, я искал доводы против него при следующей публичной стычке… Ну и арендовал канал видеонаблюдения за его жилищем. Вот что я там увидел…

Он включает картинку – особняк Ортега изнутри.

– Вы приобрели в «даркнете» возможность пиратского использования видеонаблюдения в доме Ортега? – удивляется Эжени, не знавшая, что такое бывает.

– Да. Любуйтесь!

На экране Карлос Ортега, отец Николя, принимает у себя депутата НСП Виолэн Гароди.

– Николя мне рассказывал, что раньше его отец был связан с правительством Никарагуа. – Эжени больше не удивляется. – Он поддерживал Чавеса. Он член «Боливарианского движения», поэтому логично, что он сотрудничает с французскими ультралевыми и…

– Дождитесь продолжения, – прерывает ее профессор.

Он ускоряет воспроизведение. На записи появляются два новых персонажа. Эжени узнает рэпера Гиену и Усаму Дауди, депутата от ПШ, «партии шариата».

– Думаю, их познакомил Гиена, – говорит Эжени, впившись глазами в экран. – Но непонятно, что они делают у…

– Сейчас поймете.

Рафаэль еще больше увеличивает скорость. Теперь к четверке присоединяется пятый, незнакомый ей собеседник.

– Кто это?

– Сергей Кузнецов, атташе по культуре посольства России в Париже.

Карлос Ортега удаляется, оставив своих гостей одних. Четверка беседует, потом к беседе присоединяется пятый участник.

– Лоран Фориссон! – вскрикивает Эжени.

У нее сводит живот, но она не может оторваться от экрана.

– Теперь взгляните на дату и время, – говорит ей профессор в очках в синей оправе.

– Четверг, час дня. Вчера! – говорит она и тяжело вздыхает. – Мама была права. Пятерня готова.

– Что еще за пятерня?

– Прежде чем мою мать ввели в искусственную кому, она предупредила меня о риске сговора желающих расшатать нашу демократию… Может, пустим звук?

Рафаэль включает динамики ноутбука.

– На счастье, Карлос Ортега установил у себя самую совершенную систему видеонаблюдения, камеры снабжены микрофонами.

– Сделайте громче.

Рафаэль увеличивает звук. В квартиру его студентки врывается отлично поставленный голос Виолэн Гароди.

– Господа, я собрала вас, потому что уверена, что при всех наших разногласиях у нас есть причины действовать совместно. Прошу вас сесть.

Четверо мужчин усаживаются на огромные диваны гостиной Ортеги. Депутат Гароди садится напротив Дауди.

– Поверьте, доктор Дауди, я высоко ценю ваше сотрудничество…

Доктор? Скорее уж теологии, чем медицины, думает Эжени.

– Для меня удовольствие находиться здесь, с вами, – продолжает Виолэн Гароди. – Я благодарю вас за решительность и смелость.

Все понимающе переглядываются.

– Я благодарю также Лорана Фориссона, – продолжает она. – Как депутат неонацистской партии он должен быть моим врагом (она показывает пальцами кавычки). Тем важнее его присутствие здесь.

Фориссон качает головой:

– Ваш враг?.. Вспомните, в истории были примеры, когда потенциальные враги заключали соглашение для достижения своих целей.

– Это была, конечно, шутка.

После этого депутат-неонацист обращается к Дауди:

– С удовольствием вспомню вместе с вами, дорогой доктор, другое историческое соглашение, о котором слишком часто и незаслуженно забывают. 28 ноября 1941 года великий муфтий Иерусалима Амин Аль-Хусейни встретился в Берлине с пригласившим его туда Гитлером, усилившим свои войска арабским легионом. Ваше присутствие среди нас позволяет, если вы позволите мне это выражение, придать второе дыхание этому второму историческому альянсу, о котором часто сознательно умалчивают. Лично я люблю напоминать о двух этих соглашениях: они предвещали естественное согласие людей, разделяющих одинаковые ценности.

Все пятеро от души смеются. Эжени потрясена.

– Враги наших врагов – наши друзья, – заявляет Виолэн Гароди, явно не желающая позволить болтуну Фориссону монополизировать внимание остальных троих. – Хочу также поблагодарить Гиену, представляющего как художественную элиту, так и молодежь из пригородов, за посредничество…

– Я полностью совпадаю с доктором Дауди, – напоминает рэпер, не снимающий позолоченные черные очки. – Я убедил его, что здесь соберутся его друзья. С месье Фориссоном я не знаком, но у него стильный прикид и речь тоже. Я уже готов пожалеть, что недоучился…

Он хохочет, посверкивая вставленными в передние зубы мелкими бриллиантами. Виолэн поворачивается к русскому, хранящему с самого начала встречи невозмутимость.

– Наконец, я благодарна мсье Кузнецову, присоединившемуся к нам. Наш союз кажется мне естественным. Не могли бы вы напомнить нашим друзьям в нескольких словах вашу карьеру, дорогой Сергей?

– Я начинал как программист в Московском университете, потом стал сотрудничать с ФСБ, российскими секретными службами, – рассказывает атташе по культуре на безупречном французском. – Работал в «Центре 21», где собраны лучшие хакеры, с целью дестабилизации Запада. Меня привлекли к группе «Вагнер», я стоял у истоков санкт-петербургской «фабрики троллей», поощрял хакеров всего мира внедряться в группки идеалистов, считающих себя защитниками прав человека. Связан со множеством благотворительных организаций. Недавно я поспособствовал запуску вируса «Остановить “Карла Великого”!», заблокировавшего работу аппарата Министерства народного образования.

Все долго молчат. Тишину нарушает Усама Дауди.

– Маленький вопрос, дорогая Виолэн… Вас не смущает мое предложение введения моратория на забивание камнями неверных жен?

Депутат от партии неосталинистов кладет руку на его рукав.

– Дорогой Усама, сейчас момент, когда политика неотличима от математики. Вы представляете девять миллионов человек: я не могу позволить себе капризы. Скажете, что Земля плоская, – я примкну к плоскоземельцам.

Эжени подавлена всем услышанным.

– Поверье, как женщина я готова на много уступок ради завладения властью. Это вопрос реализма в политике. Если увлечься моралью, то как бы не заделаться… социал-демократкой.

Все пятеро от души хохочут.

– Но ведь вы коммунистка, дорогая Виолэн, – возражает Дауди, не забывающий об осторожности, – а Маркс был врагом любой религии. – Следующая реплика Дауди адресована Кузнецову: – А вы, русские, воевали в Афганистане с исламистами…

– Господа, – вмешивается Виолэн, – предлагаю забыть наши былые разногласия. Вот Сталин был двойным агентом, завербованным царской охранкой. Он не просто хотел одного, прийти к власти, но и не имел никаких политических убеждений. Очень надеюсь, то же самое относится и к вам, господа.

Дауди кивает.

– Позвольте и мне вас рассмешить, – говорит он. – Знаете ли вы, что меня поддерживают многие феминистки? Мы вместе участвуем в демонстрациях за свободу для женщин носить чадру…

– Таковы устраивающие всех небольшие договоренности. Мы в НСП называем это «выборочным возмущением».

Против этой формулировки Виолэн никто не возражает.

– Раз уж мы ничего друг от друга не утаиваем, то признаюсь, что нас поддерживают экологи, – сообщает она.

Фориссон весело уточняет:

– И это при том, что страны, где экологов систематически бросают в тюрьмы, – это именно коммунистические страны! Можно ли вообразить движение экологов в Китае, больше