Парижанки - Мариус Габриэль

Операция оказалась такой жестокой, что девушка отвернулась, не в силах за ней наблюдать. Арлетти в агонии стиснула зубы, а когда боль стала совершенно невыносимой, она впилась ногтями в ладонь Оливии, а девушка гладила ее по волосам в напрасной попытке успокоить.

Наконец толстяк бросил инструменты на поднос.

— Готово. Все закончится к завтрашнему дню. Можете вставать.

Арлетти так трясло, что ей потребовалась помощь Оливии, но и тогда она еле стояла. На линолеуме под ней уже появились капли крови.

— Добавите еще сотню франков и получите вот это. — Мужчина протянул ей не самого чистого вида куски ткани.

— Я принесла прокладку с собой, — дрожащим голосом ответила Арлетти и открыла сумку.

Толстяк гадко усмехнулся:

— Ага, значит, не в первый раз.

Арлетти сложила тканевую прокладку и оделась.

— Что будет дальше? — спросила Оливия доктора, когда они направились к выходу.

— У нее случится выкидыш. Когда остановится кровотечение, можете считать, что все позади. Но не возвращайтесь сюда, что бы ни случилось. — Он подошел почти вплотную к девушке, приблизив к ней лицо со зловещей ухмылкой. — Даже если она умрет. Понятно?

— Да.

— Разве что ты сама окажешься в том же положении, как и мать. — И он мерзко захихикал.

* * *

К тому времени, как они вернулись обратно в «Ритц», у Арлетти открылось сильное кровотечение. Оливии удалось довести актрису до номера, не привлекая внимании, и уложить в кровать, подстелив несколько полотенец. Теперь нужно было найти помощницу в прачечной.

— У вас найдется пятьсот франков? — спросила девушка.

Арлетти молча указала на свою сумочку. Оливия взяла деньги и бросилась в прачечную. Одна из тамошних работниц, молчаливая женщина по имени Берти, была матерью большого семейства, и дополнительный заработок был для нее не лишним. Оливия отдала ей пятьсот франков.

— Гостье из триста девятого нужно прокипятить полотенца, но только никому ни слова. Поможешь?

Берти коротко кивнула.

— Зайди в номер через час.

И ровно через час прачка пришла с холщовой сумкой и молча заменила окровавленные полотенца чистыми.

— Она не станет болтать, — заверила Оливия Арлетти, когда прачка ушла.

Заметно побледневшая женщина лежала не шевелясь.

— Ты не могла бы затопить печь? — попросила она. — Мне очень холодно.

Оливия подумала, что только кровопотеря может заставить человека мерзнуть в такой теплый день. Она разожгла печь и закрыла окно. В комнате сразу же стало душно, и она наполнилась густым запахом крови. Девушка села рядом с актрисой.

— Вам надо поспать, Арлетти.

— Возьми меня за руку.

Оливия сжала тонкие холодные пальцы.

— Вам больно?

— Будет хуже. — Она вдруг посмотрела прямо на Оливию: — Чем ты на самом деле занимаешься в «Ритце», девочка? Ты шпионка?

Оливия заколебалась.

— Я не собиралась шпионить.

— Но твой любовник, человек действия, тебя уговорил?

— Нет. Это была моя идея.

— А за Зерингом ты тоже шпионила?

— Нет, к нему в номер я не заходила. Но однажды он меня почти поймал.

На бледном лице появился призрак улыбки.

— Мой Фавн не глупец.

— Фавн?

— Так я его называю. Тебе не кажется, что он похож на бога Пана?

— Он очень привлекателен.

— Говорят, Фавн теперь в Италии. Ты бывала в Италии?

— Никогда.

— Там очень красиво.

Арлетти внезапно вскрикнула, скорчилась на кровати и схватилась за живот.

— Что такое? — испуганно спросила Оливия.

— Начинается.

— Что начинается?

Арлетти застонала сквозь зубы. Оливия с ужасом поняла, что у Арлетти происходят роды.

— Позвать доктора?

— Нет!

— Давайте хотя бы пригласим медсестру!

— Не нужна мне сестра. Они любят болтать. Вытерплю и сама.

Следующие несколько часов были ужасными, но Арлетти почти не кричала, и Оливия удивлялась ее стоицизму. Постепенно процесс подошел к завершению.

Тут раздался стук в дверь, и Оливия осторожно ее открыла. В коридоре стоял месье Озелло.

— Мадам Арлетти заболела? — озабоченно спросил он.

— У нее грипп.

— Я зайду ее проведать.

— Нет, — возразила Оливия. — Она не желает никого видеть.

Озелло опешил от ее резкости.

— Нужно вызвать нашего доктора.

— Мадам Арлетти настаивает, чтобы ее не беспокоили. Прошу вас с уважением отнестись к ее пожеланиям, месье Озелло. — И она закрыла дверь прямо перед носом управляющего.

Когда девушка вернулась, бледная как полотно Арлетти повернулась к ней и попросила:

— Расскажи о своих шпионских делах.

— Не могу.

— Я сохраню твой секрет. — Она положила руку себе на живот. — Как, надеюсь, и ты сохранишь мой.

Оливия промокнула влажной салфеткой вспотевший лоб Арлетти.

— Я просто смотрю вокруг, — пояснила она. — Если замечаю что-нибудь интересное, передаю другим. Вот и все.

— Фавн думает, что Германия проиграет эту войну.

— Даже Геринг так думает.

Когда Оливия вышла за крепким бульоном для Арлетти, в коридоре она наткнулась на Шанель.

— Как там Арлетти? — спросила она.

— У нее тяжелая простуда.

— Понятно. Я и сама пару раз простужалась, — сухо заметила Шанель, а потом протянула Оливии маленькую темную бутылочку: — Дай ей чайную ложку раствора со стаканом воды.

— Что это?

— Настойка опия. Старинный рецепт, но работает. Поможет ей уснуть.

Девушка положила пузырек в карман:

— Спасибо.

— Кто бы мог подумать, — покачала головой Шанель, — она ведь вроде вышла из возраста «тяжелых простуд». Бедняжка. Ей очень плохо?

— Она держится.

— Моя помощь нужна?

— Благодарю, мадам Шанель, но она не хочет никого видеть.

Коко похлопала Оливию по плечу:

— Если станет совсем туго, зови меня.

К вечеру кровотечение так и не остановилось. Берта уже трижды сменила полотенца, и Арлетти слабела с каждым часом.

— Мне надо вернуться на съемки, — все время бормотала она. — Я задерживаю всю группу.

— Вы звезда, — тихо утешала ее Оливия, — вас обязательно дождутся.

— Это моя величайшая роль. — Лихорадочно горящие глаза актрисы не отпускали Оливию. — Я должна сыграть Гаранс. Если я не справлюсь, публика забудет все мои предыдущие работы.

— Такого не случится.

— Случится. Их забудут, потому что я коллаборационистка. Но Гаранс останется навсегда.

У Арлетти поднялся жар. Казалось, силы у нее совсем нет, и Оливия решила, что пришло время маленького флакона от Шанель. Она отмерила чайную ложку, смешала ее со стаканом воды и дала Арлетти. Та сморщилась, но выпила и откинулась на подушки. До сих пор она не плакала, но сейчас две слезинки скатились из-под закрытых век.

— Я предпочитала женщин, чтобы больше не допустить такого. И вот пожалуйста, попалась. Какая глупость. Я так устала, Оливия.

Опий подействовал быстро, и актриса уснула. Девушка укрыла ее, но побоялась оставлять в одиночестве. Она устроилась на диване и попыталась отдохнуть.

* * *

На следующий день схватки прекратились, но кровотечение все еще не закончилось. Оливия заплатила Берти еще пятьсот франков за тайную стирку.