Круг замкнулся - Кнут Гамсун

— Дорогая Ольга, почему ты так хотела прийти сюда?

Ольга:

— Мы не можем объяснить все свои поступки, как и ты не можешь объяснить, почему ты сбежал и почему вернулся обратно. Мне хотелось поговорить с тобой, с тобой очень хорошо разговаривать. Видишь ли, Абель, — вдруг добавила она, — получилось совсем не так, как я думала, когда второй раз выходила замуж.

Молчание.

— Не получилось того, чего ожидал каждый из нас. Что ты на это скажешь?

Абель покачал головой.

— Я не бегаю в отчаянии по городу, я и сюда пришла не потому, что с горя решила пофлиртовать с тобой. Просто я растеряна и хочу поговорить. Как ты думаешь, почему я могу так долго не возвращаться домой? Потому, что его это устраивает. Да-да. Я вношу смятение в его жизнь, говорит он, и еще он говорит, что я создаю в доме нервную обстановку. Какой-то смысл в его словах есть, он наверняка прав, и от этого я такая несчастная. Прикажете мне повеситься из-за этого? И не подумаю, уж лучше тогда я выпущу когти. Вот какой ведьмой я стала. Ты вот на Лоллу погляди: берет и безо всякого выходит за моего собственного первого мужа. Ну не странно ли, она ведь была служанкой у нас, убиралась и стирала.

— Ты ведь сама хотела, чтобы она к нему пошла.

— Ну, я думала… раз я сама оттуда уехала. Но вот что они возьмут и с места в карьер поженятся, нет и нет. А сейчас она уже ждет ребенка. Ну да, теперь они женаты, могут уезжать и возвращаться и поступать друг с другом, как захотят. А у меня детей нет. Ребенок мне, может, и пошел бы на пользу, но он не хочет. Как же мне быть?

Абель подумал:

— А может, тебе стоит усыновить ребенка?

— Одного из твоих?

— Ольга!

— Извини. Нет, чужой ребенок тут не поможет. Мне нужно самой стать матерью.

— Но этой возможности у тебя нет.

— Молчи, я сама знаю. Но я хотела поговорить с тобой, потому что ты так много можешь. Надо было мне выйти за тебя. Нам с тобой надо было пожениться, если судить по тому, что я о тебе слышала. И ты должен был взять меня в морское путешествие.

— Ах да, путешествие.

— Нет, не говори так. Теперь уже слишком поздно, я останусь там, где я есть, но тогда… если бы ты пришел и без разговоров увел меня за собой… потому что это тебе я была предназначена. Рибер Карлсен снова мне написал, вот человек, который поднимается вверх, он еще станет епископом. Я ему все рассказала про нас с тобой, и он так красиво мне написал, что, раз я замужем, мне надо забыть про тебя. Ха-ха-ха! Уж и не знаю, но его письма мне совсем не помогают. Тебе не надоело слушать?

— Нет, Ольга.

Нет и нет, ему она не может надоесть. Но она говорила так, будто за всем этим прячется любовь, а он не заглатывал наживку, чего нет, того нет, напротив, у него возникли подозрения: может, она хочет заманить его, а потом уйти? Что он знал о ней? Праздная и неудовлетворенная дама, пылкая, нежная, истеричная. Он, конечно, может заглотить наживку — и получить отпор, потерпеть поражение. Но вообще-то жаль, что она, что Ольга…

— Я еще помню, — сказал он, — как ты кружилась по городу словно музыка вальса.

Она вздрогнула:

— Неужели прошло так много времени? И впрямь, протекли годы. Они и наложили на нас свою печать, но нам не хватает воздуха для дыхания. Значит, ты помнишь, когда я выглядела как вальс? Это было давно, все уже умерло.

— Я просто хотел сказать, раз ты такая огорченная, что раньше ты была другая.

— Да, я очень огорчена. А каково приходится другим? А тебе, как тебе? У тебя разве все в порядке?

— Нет, не совсем.

— Расскажи мне об этом и научи меня хоть чему-нибудь, — сказала она и схватила его за руку. — Ах, какие у тебя руки, прямо бархат, пальцы можно отогнуть далеко назад, но все равно они очень сильные. Убери ее! — вдруг воскликнула она и оттолкнула его руку. — Почему ты оказался такой глупый и женился? Она хоть красивая была? Ты привязался к ней? Почему ты не сбежал?

— Стоп, стоп!

— Да, да. Неужели ты не мог убежать?

— А я не хотел. Мне было хорошо. Нам было хорошо вместе.

— Одна трапеза за целый день!

— Нет, гораздо больше, порой даже с излишком. По-всякому бывало, когда как. Если я ловил рыбу в streamlet, мы нужды не знали. Еще мы находили маис и кольраби, то здесь, то там, у фермеров, и варили кукурузную кашу, а потом нарезали ее кусками, они были у нас вместо хлеба. Я стал частью этой жизни и не мог себе представить, что бывает какая-то другая.

— Но ты говоришь, что в конце все получилось плохо? Вот и выходит, что у тебя было не лучше, чем у меня.

— Это из-за Лоуренса, у меня был друг по имени Лоуренс. Он знал ее раньше, чем я, и, когда он вернулся из своей поездки в Мексику и прослышал, что она со мной и что мы поженились, отыскал ее. Все вышло из-за него. Ее застрелили.

— А ты где был, когда он ее отыскал? Как вообще все вышло?

— Я позже пришел.

И вдруг Ольга воскликнула:

— Ясно, ты застал их. И убил ее!

— Я?..

Поглядев ему в лицо, она испугалась и пошла на попятный:

— Нет, я вовсе не хочу сказать… нет, конечно, нет…

— Это он ее убил.

Молчание.

— Ну конечно же он. Но ведь и ты, наверно, с ним что-нибудь сделал?

— Да, вернее, нет, я упустил момент. Все были в замешательстве, она лежала на земле, мертвая. Я растерялся, а потом уже было поздно стрелять также и в него.

Также и в него. Он заметил свою обмолвку, и губы у него растянулись в хищном оскале, так что стали видны все зубы. Теперь это был зверь.

— А потом ты его встречал? — спросила она, чтобы скрыть свою догадку.

— Нет, к сожалению, он так и не вышел из тюрьмы. Кое-кто из нас пытался его оттуда вызволить, я даже послал ему отсюда немного денег, но, судя по всему, недостаточно, словом, он так оттуда и не вышел. Все эти годы, все эти дни я таскал с собой револьвер, я дожидался его, он мог появиться где угодно, и я хотел, чтоб у него был шанс, когда он выйдет, тут уж без стрельбы не обошлось бы. Но теперь револьвер мне уже ни к чему. Хочешь взглянуть на него? — спросил он и торопливо поднялся с постели.

— Нет! — закричала она, удерживая его. — Нет, не смей!

Револьвер лежал в парадных носках, так сказать, в тепле и холе. Он нежно подышал на него и погладил.

— А почему он тебе больше ни к чему?

— Лоуренса уже нет в живых. Они лишили его жизни за много лет до того, как я туда приехал в прошлом году.

— Поделом ему, — сказала Ольга.

— Уж и не знаю, — ответил он. — Лоуренс был такой неслыханно практичный. А потом он пришел и разрушил что-то мое. Я не могу не думать об этом. Это ведь было двойное убийство: он лишил жизни мою жену и ребенка. А если присчитать и его, получается целых три жизни.