Два кусочка сахара - Катя Тева

Всего за несколько лет в профессии она переманила от Бетси всех молоденьких клиенток, демонстрируя на их волосах инновационный подход. Грейс владела самыми современными техниками стрижки, подбирая образ под человека, а не человека под образ. Свою прическу Вивиен тоже доверила ей, отчего стала выглядеть в разы моложе и привлекательней. Бетси сначала напряглась, но потом смирилась, как только до нее дошло, что Грейс пришла не на ее место, а для расширения дела. Однако перенимать опыт категорически отказалась, аргументируя это тем, что не хочет потерять свой авторский стиль.

К тому же Бетси в накладе не осталась, заполучив в свои руки головы всех мужчин Бисби, у которых дома не имелось машинки для стрижки волос.

Вивиен же, выкроив свободное время в своем некогда плотном графике, занялась семьей и более тщательным воспитанием дочери.

В ее безоблачной жизни была только одна проблема: Джонатан требовал второго ребенка и непременно сына, на что его жена-красавица никак не могла согласиться. Аргументировала она свой отказ одной простой вещью: после рождения Сюзи ей пришлось три с лишним года приводить фигуру в порядок.

А это не пустяки, если ты самая красивая женщина в городе.

Обменявшись любезностями с Лизой, Вивиен взяла дочку за руку и повела к дальнему столику у окна.

– Что они обычно заказывают? – спросила Лиза у мамаши Жу, приготовив блокнот и ручку.

– Вивиен есть только салат, у нее диета, а Сюзи стрескает два куска пирога и глазом не моргнет. Старшая пьет холодный чай, а младшая – лимонад. Она у них милая девочка, только вот не сильно общительная, если ты еще не заметила. Ее мать уверяет, что Сюзи просто стесняется, но, клянусь Богом, я ни разу не слышала ее голосок.

Лиза положила на поднос заказ и, замедлив шаг, чтобы с непривычки ничего не уронить, пошла обслуживать посетителей.

– Как же я соскучилась по стряпне мадам Жульет, – сообщила Вивиен своей новой знакомой. – На Гавайях все вкусно, но не то!

Лиза заглянула в тарелку с овощами и зелеными листьями, скромно заправленных оливковым маслом, и пожала плечами. У нее закралось сомнение, что салат и в самом деле настолько восхитителен, что ничего подобного она не нашла на Гавайях, но вслух свои мысли озвучивать не решилась.

Может, и правда мамаша Жу была такой мастерицей, что даже огурцы с помидорами, нарезанные ее руками, приобретали несравненный вкус?

Лизе за сегодняшней день удалось попробовать только картошку, сырные шарики и кофе, которые и правда были приготовлены очень вкусно.

– Если надумаете сменить прическу, то я с большим удовольствием постригу вас лично. – Вивиен улыбнулась и подмигнула, что означало наивысшее проявление симпатии с ее стороны.

– Спасибо большое, как-нибудь загляну. – Лиза поправила челку, которая закудрявилась от жары. – Правда, мне удалось побывать только на автобусной станции, я совсем не знаю город.

– Ох, Бисби вам понравится! – Вивиен взвизгнула от удовольствия. – До того как родилась Сюзи, я уговаривала Джонатана переехать в большой город, но он здесь родился и вырос, поэтому уезжать наотрез отказался. А теперь я и сама никуда не собираюсь. Мой салон процветает, у Сюзи есть друзья, с которыми мне не страшно отпускать ее гулять. А еще здесь люди такие милые, просто душки. Вы скоро и сами в этом убедитесь, Лиза!

– Я очень на это надеюсь, правда. Но сегодня первый мой день в Бисби, поэтому мне все только предстоит.

– Тебе нравится пирог, милая? – спросила Вивиен у дочки, и та кивнула. – Сюзи практически не вылезала из воды, пока мы были на Гавайях. Научилась плавать, как настоящая рыбка. Правда, дорогая?

Девочка наконец-то улыбнулась и снова закивала своей светлой головкой, как будто вспомнила, как плавала в океане.

Лиза оставила их наслаждаться обедом и пошла на кухню, чтобы выпить чего-нибудь холодненького.

– Ты еле на ногах держишься, – заметила Жульет, протянув ей стаканчик холодного чая. – Ты спала прошлой ночью?

– Не переживайте за меня, я просто немного устала с дороги и с непривычки никак не войду в рабочий режим. – Лиза потерла слипающиеся глаза, как только мамаша Жу спросила ее про сон.

Прошлый вечер она провела на автобусной станции в Вест-Вэлли-Сити, дожидаясь автобуса до Аризоны, а потом тряслась всю дорогу от страха перед неизвестностью. Прибыв в Финикс рано утром, она пересела в первый попавшийся автобус и поехала в Бисби, не имея абсолютно никаких ожиданий от предстоящего будущего.

И вот она разносит еду совершенно незнакомым людям, с которыми предстоит жить в одном городе и подружиться.

– Джек! – закричала мамаша Жу так громко, что Лиза вздрогнула от неожиданности.

Мистер Томсон появился в ту же секунду, как будто только и ждал, когда его позовут.

– Ступай-ка подмени Лиззи в зале, пусть девочка отправится наверх и отдохнет как следует! И как ты не учел того обстоятельства, что бедняжка проделала большой путь, чтобы добраться сюда?

– Я? – Он виновато развел руками, потом покорился, забрал у Лизы поднос и молча пошел в зал.

– Сегодня ты можешь в кафе не возвращаться. Разбери вещи, сходи в душ, выспись как следует. А завтра начнешь свой рабочий день с новыми силами.

– Не стоит, правда… – Лизе показалось, что она не способна справиться даже с такой простой работой, как разносить еду на подносе, раз ее так быстро просят убраться.

– И еще кое-что запомни: никогда не спорь с Жульет Банколе, если не хочешь неприятностей. – Мамаша Жу ткнула себя пальцем в грудь и повернулась к плите как ни в чем не бывало.

Глава 4

Лиззи – так ее называла только мама, и то, когда она была совсем маленькой. Отец просто убирал последнюю букву, превращая Лизу в Лиз, даже если говорил что-нибудь ласковое.

Когда мадам Жульет к ней так обратилась, Лиза Гилмор на миг превратилась в восьмилетнюю девочку, носящуюся босиком по улицам с кучкой бестолковых мальчишек.

Будь ее мать до сих пор жива, может, Лиза никогда бы и не узнала, что есть в Аризоне такой малюсенький городок, как Бисби, и уж точно не имела бы понятия, как он выглядит.

Но пути Господни неисповедимы, как часто говорил пастор Алистер, когда она вместе с родителями приходила на службу в церковь. Пастора Лиза откровенно недолюбливала, потому что он то и дело норовил сделать ей замечание, да еще и таким тоном, словно это она распяла Иисуса на кресте. Для него каждый прихожанин, не вносивший положенного пожертвования, становился объектом для порицаний и нравоучений. Учитывая то обстоятельство, что ее мать, Кэтрин, была слишком доброй и