Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

– Я знаю, как вы стараетесь найти работу, – понизила голос Хан, – но, может, вам поискать за пределами нашей провинции? – Она подождала, пока мимо пройдет несколько деревенских ребят. – Я вам это говорю, потому что мы подруги… Вы обе могли бы зарабатывать в Сайгоне.

– Но у тебя там дядя, а у нас – никого. – Чанг глазела на волосы Хан. Зачем она обрезала их так коротко? А кожа у нее стала такой светлой, что прямо светится. Как ей удалось этого добиться?

– Вам никто и не нужен, – улыбнулась Хан. – Достаточно только выглядеть… ну, понимаете, хорошо. Вы обе красивые. Уверена, у вас отлично получится.

– Но что именно нужно делать? – спросила младшая сестра.

– Пить сайгонский чай, – засмеялась Хан.

– Чай? – спрыгнула с ветки Кюинь.

– Ага. Сидеть в баре, пить сайгонский чай и зарабатывать хорошие деньги.

– А что такое бар? – удивилась Чанг.

– Ну, это такое место, где американским солдатам продают выпивку.

Чанг вздрогнула. Как Хан пришло в голову, что они станут распивать чаи вместе с этими иностранцами, чьи руки зачастую обагрены кровью? Кровь часто преследовала девушку в кошмарных снах.

Хан осмотрелась по сторонам. Вроде бы никого, но она все равно перешла на шепот:

– Клянетесь не говорить никому, даже призракам?

Сестры кивнули.

– Я работаю… не в американской компании, а в баре. Прихожу туда, пью сайгонский чай и получаю деньги.

Ладонь Чанг взлетела к губам.

– Но я думала, твой дядя…

– Нашел мне хорошую работу, так? А вот и нет! Я сделала ему несколько подарков, чтобы он сохранил мою тайну. Просто дальняя родственница тоже этим занимается, ну и мне посоветовала. – Хан подмигнула.

– А остальные родственники знают? – спросила Кюинь.

– Нет, конечно. Я только вам сказала, больше никому.

Чанг уставилась на Хан. Если деревенские узнают, чем та занимается, наверняка станут звать ее шлюхой. Здесь женщинам не позволялось выпивать с мужчинами, даже на вечеринках. И что подумает Хиеу, если Чанг станет чаевничать с американцами?

Прошлой ночью, при свете луны, он взял ее за руку. Тепло его ладони заставило девушку сбежать прочь.

– Послушайте, это не так плохо, как кажется на первый взгляд, – стала заверять Хан. – Мне не приходится работать под палящим солнцем, при этом в неделю я зарабатываю около пятнадцати тысяч донгов.

– С ума сойти! Мы с сестрой за весь сезон в прошлом году заработали всего в два раза больше, – задохнулась Кюинь.

– Знаю, – кивнула Хан. – Вы красивее меня, поэтому точно будете получать хорошие деньги.

– Вовсе мы не красивее! Да и не сможем мы это делать… ну, работать в таком месте, где выпивают. Сама понимаешь, – покачала головой Чанг. Мать учила их с Кюинь тому, что у хорошей вьетнамской женщины есть четыре добродетели: трудолюбие, красота, изысканная речь и безупречное поведение. Уж конечно, она ни за что не позволила бы дочерям пить с мужчинами.

– Ты что, плохо слышишь? – повернулась к сестре Кюинь. – Твоя подруга зарабатывает пятнадцать тысяч донгов в неделю. Представь, что у нас будет хотя бы половина. Тогда мы поможем ба и ма погасить долг.

Хан кивнула.

– С теми деньгами, которые я отсылаю домой, ма живется куда легче, и она может больше дать моим братьям и сестрам.

Чанг вспомнила, как мать Хан лишилась чувств на похоронах мужа. Он ушел, чтобы стать солдатом, а вернулся домой трупом. Но теперь подружкина мама выглядит просто отлично. Вот бы и Чанг так же хорошо позаботиться о маме! И о Кюинь.

– Понимаешь? А ведь это всего лишь сайгонский чай. – Кюинь потянула сестру за локоть, повернулась к Хан. – Ты ведь там чай пьешь, да?

– В основном чай… Поверь, ничего страшного с вами не случится.

– Что значит «в основном чай»? – переспросила Чанг.

– Значит, просто чай, – отмахнулась Хан. – Слушайте… если хотите помочь родителям, подумайте о моем предложении. В баре, где я работаю, ищут новых девушек.

Кюинь ущипнула Чанг:

– Такой шанс на вес золота, ти хай.

Чанг покачала головой:

– Родители не позволят нам там работать.

– Думаешь, мне мать позволила бы? – ухмыльнулась Хан. – Но она никогда ничего не узнает, вот уж точно. С этой проклятой войной, которая становится все тяжелее, нужно подкопить деньжат… ну, знаете, на будущее. – Она вскинула руку, и Чанг поразили золотые часы подруги. – Надо идти: бабушка, наверное, заждалась уже. Xe lôi! Велорикша! – крикнула Хан приближающемуся велосипедисту, обернулась к сестрам и прошептала: – Если захотите узнать больше, приходите ко мне вечером. И помните: никому ни слова.

– Конечно! Вечером увидимся, – сказала Кюинь, словно была старшей сестрой и приняла решение за них обеих.

Хан забралась в тележку. Рикша зазвонил в звонок и принялся крутить педали, увозя ее прочь. Чанг стояла в тени дерева и смотрела на цветочки, украшавшие ткань кофточки Хан, – они вспыхивали на деревенской улице, словно языки пламени. Чанг мечтала о Сайгоне, большом городе с престижными университетами и офисной работой. Но тут речь шла об ином. Она не могла вообразить себя в баре среди американских военных.

– Вид у нее довольный, и она богата. Мы тоже можем стать такими. – Кюинь уставилась на свои потрескавшиеся ступни и ногти пальцев ног, пожелтевшие от долгого и тесного взаимодействия с топкой, илистой почвой. Потом девушки подобрали мотыги и возобновили долгий путь домой.

* * *

– Về rồi đó hả? Nước chanh đó, uống đi con! [5]– велела мать, стоило им только переступить порог. Она как раз приготовила свежий лимонад.

Сестры сполоснулись свежей водой у колодца в саду, и теперь на лице, руках и ногах Чанг еще оставались капельки. Девушка наслаждалась их прохладными поцелуями. Прищурившись, она увидела мать. Та сидела на корточках в углу их хижины и готовила еду.

– Что у нас на обед, ма? – Кюинь выпила полный стакан лимонада.

– То, что ты просила вчера вечером. – Мать протянула ей кусочек золотистой поджаристой рисовой лепешки.

Кюинь взяла ее и принялась с хрустом перемалывать зубами.

– Вкусно!

От этого хруста у Чанг потекли слюнки. Ей нравилось, как мама управляется с огнем в плите и глиняным горшком, чтобы готовить рис множеством способов: хрустящий, который так хорош с жареным луком-шалотом; нежный клейкий рис, который вкусен с вяленой рыбой; мягкий и тающий во рту, к которому полагаются крохотные креветки из ручьев и прудов, приготовленные с рыбным соусом и перцем.

– Чанг, мне никак не наглядеться на твою работу. Ты такая способная!

Это отец