Даниэль Деронда - Джордж Элиот

Через несколько дней после водворения брата и сестры на новой квартире Деронда получил от сэра Гюго записку: «Приходи немедленно, очень нужно». Деронда в ту же минуту отправился к баронету и сразу успокоился, увидев его здоровым и спокойным.

– Надеюсь, ничего плохого не случилось, сэр? – спросил Деронда.

– Нет, Дан, – ответил сэр Гюго. – Я должен тебе кое-что передать. Я не ожидал этого и поэтому не подготовил тебя к подобному известию. По важным причинам, я никогда не говорил тебе о твоем происхождении…

Сэр Гюго остановился, но Деронда не произнес ни слова. Только он один мог понять, – какую важность для него имела эта минута торжественного объяснения.

– Я действовал согласно желанию твоей матери, – продолжал баронет с нежным беспокойством: – она требовала сохранения тайны, но теперь хочет сама ее открыть. Она желает тебя видеть. Вот ее письмо, – ты потом его прочтешь и увидишь ее адрес, по которому можешь ее найти.

Сэр Гюго подал Деронда письмо в конверте с иностранным штемпелем.

Мой отец также жив? – спросил Деронда.

– Нет, – ответил сэр Гюго.

Оставшись наедине, Деронда прочитал следующее:

«Моему сыну Даниэлю Деронда».

«Наш добрый друг, сэр Гюго Малинджер, сообщил уже тебе, что я желаю тебя видеть. Мое здоровье очень расстроено, и я хочу, не теряя времени, передать тебе то, что я долго скрывала Будь непременно в Генуе, в отеле «Италия», к 14 числу. Дождись меня там. Я наверное не знаю, – когда смогу приехать из Специи. Это зависит от многих обстоятельств. Не уезжай, не повидав меня, княгиню Гольм-Эберштейн. Привези с собой бриллиантовый перстень, подаренный тебе сэром Гюго. Я желаю его видеть.

«Твоя неизвестная тебе мать Леонора Гольм-Эберштейн».

Это письмо, совершенно бесцветное, не давало молодому человеку ни малейшего ключа к объяснению загадки его жизни. Читая эти холодные строки, Деронда неожиданно стал чувствовать к ней совершенное равнодушие.

Деронда тотчас же собрался и поехал. Но он никому не сказал о причине отъезда.

– Христос с тобою, Дан, – сказал сэр Гюго, прощаясь с ним, – какие бы перемены ни произошли в твоей судьбе, я всегда останусь твоим старым и любящим другом.

Прибыв в указанный отель в Генуе, Деронда узнал, что княгиня Гольм-Эберштейн еще не приезжала, через два дня он получил от нее письмо, в котором она уведомляла, что она сейчас приехать не может, и просила подождать еще недели две…

Наконец, однажды утром, он услыхал стук в дверь своего номера. В комнату вошел ливрейный лакей и сказал по-французски, что княгиня Гольм-Эберштейн приехала, но будет отдыхать весь день, а вечером в семь часов примет у себя м-ра Деронда.

Когда Деронда явился в отель «Италия», он чувствовал себя снова юношей, и сердце его тревожно билось при одной мысли о матери. Княгиня ждала его; она стояла посреди комнаты, окутанная с головы до ног черными кружевами, ниспадавшими с ее роскошных, но уже седеющих волос. Руки были украшены богатыми перстнями, гордая осанка еще сильнее подчеркивала ее прежнюю красоту. Но Деронда не было времени рассматривать ее подробно, – он схватил протянутую ему руку и поднес ее к губам. Княгиня впилась в него глазами. Деронда чувствовал, что краснеет, как молодая девушка, и в то же время удивлялся, что не замечает в себе радости.

– Как ты прекрасен! – сказала княгиня. – Я знала, что ты будешь красавцем.