Плоды земли - Кнут Гамсун

Да, очень нехорошо и подло поступила Барбру, что убила ребенка и сама сбежала! Две зимы и одно лето ему поневоле пришлось обходиться с Олиной; похоже, так оно будет и впредь. А Барбру хоть бы что, дрянь этакая! Однажды зимой ему случилось поговорить с ней в селе – хоть бы слезинка выкатилась у нее из глаз и замерзла на щеке.

– Куда ты девала кольца, которые я тебе подарил? – спросил он.

– Кольца? – проговорила она.

– Ну да, кольца.

– У меня их нет.

– Значит, у тебя их больше нет?

– Ведь между нами все кончилось, – сказала она, – выходит, мне уже нельзя их больше носить. Так никогда не делается, чтоб носить кольца, когда все кончено.

– Мне желательно знать, куда ты их девала.

– Ты хочешь взять их обратно? – спросила она. – Мне бы не хотелось выставлять тебя таким скаредом.

Подумав немножко, Аксель сказал:

– Я бы заплатил тебе за них. Ты отдала бы их не задаром!

Так нет же, Барбру сбыла куда-то кольца, лишив его возможности задешево заполучить обратно золотое кольцо и серебряное.

Впрочем, Барбру была весьма приятна и вовсе не выказала грубости, вовсе нет! На ней был длинный передник с бретелями и складочками, а у ворота белая обшивочка, очень красивая. Поговаривали, что она завела себе дружка в селе, но, может, это просто болтали, ленсманша держала ее в строгости, даже на Святках танцевать не пустила.

Да, ленсманша и в самом деле строго следила за Барбру: когда Аксель разговаривал на дороге со своей бывшей работницей о кольцах, барыня вдруг выросла между ними и сказала:

– Ведь я, кажется, послала тебя в лавку, Барбру?

Барбру ушла. Барыня обратилась к Акселю:

– Нет ли у тебя продажной убоины?

Аксель только хмыкнул и поклонился.

А ведь не далее как нынче осенью ленсманша вовсю расхваливала его, какой он-де замечательный парень, самый замечательный из всех парней, за это следует платить. Аксель знал, как народ в старину расплачивался с господами, с властями, оттого у него тогда же мелькнула мысль об убоине, о молодом бычке, которым он мог бы пожертвовать. Но дни шли, миновала осень, уходил месяц за месяцем, а бычок так и стоял в хлеву. Ну что случится плохого, если бычок и впредь останется при нем, во всяком случае, отдав его, он станет на одного бычка беднее, а бычок вон какой уже вымахал.

– Гм. Здравствуйте! Нету, – сказал Аксель и помотал головой в знак того, что убоины у него нет.

Но барыня словно читала его потаенные мысли.

– А я слыхала, будто у тебя есть бычок, – сказала она.

– Есть-то есть, – отвечал Аксель.

– Он тебе нужен?

– Да, нужен.

– Так, – сказала ленсманша, – а барана нет?

– Нет, сейчас нету. У меня ведь в аккурат столько скотины, сколько я могу прокормить.

– Да, да, ну что ж, нет так нет. – Барыня кивнула головой и пошла.

Аксель поехал домой, но разговор этот не выходил у него из головы, и он с испугом думал, не наделал ли глупостей. Ленсманша в свое время оказалась важной свидетельницей, она показывала и за него и против него, но свидетельница она была важная. Ему изрядно досталось, но, во всяком случае, он выкарабкался из тяжелого и неприятного дела, в котором был замешан детский трупик, похороненный в его лесу. Пожалуй, лучше все-таки пожертвовать одного барана.

Удивительно, что эта мысль имела отдаленную связь с Барбру: когда он придет к ее хозяйке с бараном, Барбру поневоле проникнется к нему некоторым уважением.

А дни все шли, и ничего дурного оттого, что они шли, не случилось. Поехав снова в село, Аксель не взял с собой барана, однако в последнюю минуту прихватил ягненка. Впрочем, ягненок был крупный, не какой-нибудь заморыш, и, придя с ним к ленсманше, Аксель сказал:

– У баранов очень уж жесткое мясо, а мне хотелось подарить вам что получше!

Но ленсманша и слышать не хотела ни о каких подарках.

– Говори, почем хочешь за фунт? – сказала она.

Гордая барыня, нет, спасибо, не в ее привычках принимать подарки от простонародья! Кончилось тем, что Аксель выручил за ягненка хорошие деньги.

Барбру он не видал. Ленсманша, должно быть, заметила, как он подходил, и отослала ее. Что ж, скатертью дорожка, Барбру на целых полтора года оставила его без работницы!