Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

Глава 57 – Кирилл

– Фамилия, имя и отчество, – ленивый взгляд следователя направлен на меня. Мужик лет сорока пяти сжимает между толстых пальцев шариковую ручку, мечтая скорее отделаться от очередного преступника. Он поправляет воротник свитера, зевает и выжидающе смотрит.

Я вздыхаю и озвучиваю свои данные, а сам прокручиваю в голове события двухчасовой давности.

Пара только-только закончилась, Матвей поймал меня у лифтов и попросил отойти к окну.

– Слушай, – он потер переносицу. – С Денисом, похоже, не выйдет по-хорошему.

– По какому еще «хорошему»? – я моментально напрягся, в плечах стало покалывать от сковывающего напряжения.

– Я планировал его посадить за решетку, а следователь сказал, что бытовуха подразумевает под собой просто штраф. Денис оплатил его и теперь может спокойно гулять.

Вместо ответа я так сильно сжал челюсть, что зубы заскрипели. Использовать руку закона – слишком маленькая плата за увечья, которые нанес этот урод моей Ди. Да, я был бы не против, если бы он отсидел хотя бы полгода. Таких на зоне не любят. Но и пускать на самотек не собираюсь.

– Беркут, – Мот щелкнул пальцами у меня перед носом. – Я найду его, вопрос времени, и выбью из него всю дурь сам. Ди – моя сестра. И я никому не позволю с ней так обращаться.

Я перевел на него взгляд и задался вопросом: зачем Орлов мне это говорит? Он реально думает, что я спокойно отсижусь в сторонке? У Дианы на щеке шрам, на теле огромные синяки, и все это не так страшно, как рана на сердце – страх, который не вылечивается медикаментами.

– У меня пара по китайскому, – сухо бросил яМоту, желая закончить разговор.

– Не лезь в это, Кир, – он схватил меня за локоть и строго взглянул, словно старший брат.

– Посмотрим, – отмахнулсяя и скинул руку Орлова.

А дальше произошло то, что можно назвать встречей судьбы: на первом этаже, не доходя до магазинчика, я заметил эту мразь. Он стоял возле подружки Ди, о чем-то расспрашивал ее. По лицу Алины я видел, отвечала она с неохотой, то и дело цокая или закатывая глаза. Под конец их разговора услышал ее громкое фырканье и фразу:

– Ой, что-то не нравится – звони ей сам. Ариведерчи!

Звук каблучков разлетелся эхом по коридору следом за уходящей девушкой. Денис тоже не стал задерживаться инаправился к выходу. Мне бы сдержаться, но я пошелза ним, сжимая кулаки и предвкушая расплату.

Мы покинули здание университета. Между нами было расстояние в метров пять, не больше. Этот придурок ниразу не оглянулся, будто считал себя бессмертным. И это еще больше бесило, настолько, что вены мои превратились в оголенные провода. На парковке Денис вытащил из кармана брелок от машины, и в этот момент я схватил его за плечо, повернулк себе и со всей дури проехался по его роже.

– Черт! – заорал он, падая на землю от моего удара. – Да ты хоть знаешь!..

– Рот закрой. Дерьмо не разговаривает, – мой голос звучал на удивление спокойно, сдержанно и холодно. Хотя внутри я уже полыхал, и огонь этот достиг сердца. Он затмил разум, и дьявол внутри вышел наружу.

Я ударил ногой по лицу урода. Раз. Два. Три. Ударил в живот. Схватил за грудки, подняв на ноги. Денис пытался сопротивляться, даже пробовал замахнуться, но попытки тщетны – все мимо. В какой-то момент я окончательно потерял связь с реальностью. В глазах застыло бездыханное тело Ди, ее губы с кровоподтеками… Она ни жива, ни мертва, где-то на границе сознания. Я звал ее, выкрикивал имя, тряс, но Ди не отвечала. Она могла вот-вот покинуть меня, и я бы больше никогда не услышал ее голос, задорный смех… не увидел нежную улыбку.

Наверное, поэтому мой кулак сжался сильнее и ударил жестче.

– Твою мать! – голос Матвея ворвался в мир, где кроме меня и злости никого не осталось. Орлов каким-то чудом оттащил меня, откинув к большому дубу, который рос у бордюра.

Дэн был еще в сознании, что-то говорил, и именно за его слова Мот решил продолжить мою месть. Через три удара урод упал на асфальт и больше не двигался. Если мы его грохнули – не страшно. Я был готов сесть, главное, чтобы Ди больше не боялась оставаться одна.

Монстры должны быть уничтожены.

Дверь в кабинет следователя открывается, я перевожу взгляд на молодого мальчишку в форме.

– Жив. – Он суетливо засовывает телефон в карман форменных брюк и тяжело дышит. Бежал, видимо.

– Давай сначала, Корюшкин, – рявкает следователь.

– Говорю, что с больницы… – Корюшкин заглатывает воздух и снова начинает говорить. – В общем, там сотрясение мозга…

– Жив? – перебивает мужик.

– Жив, – выдает вердикт парнишка.

– Хорошо, а теперь закрой дверь с другой стороны, – требует следователь и возвращается ко мне.

Мы разговариваем минут сорок, если не больше. Я отвечаю на вопросы, притопывая ногой под столом. Надеюсь, Матвей позаботится о Диане и отвезет ее обратно в больницу. Не понимаю, как она оказалась в универе.

– Значит, вину вы полностью признаете? – уточняет следак.

– Да, это я его, надеюсь, покалечил, – с усмешкой отвечаю, облизнув губы. Мой взгляд цепляется за костяшки пальцев. Кровь засохла. Как в школьные годы…

– Там был еще парнишка, – прищуривается следователь, помечая что-то в своем рапорте.

– Он оттаскивал меня, не больше, – выгораживаю я Матвея. Ему не нужны проблемы, тем более не он все это начал. Хватит и одного виноватого.

– Так… – задумчиво тянет мужик.

Дверь кабинета опять распахивается, только теперь на пороге не Корюшкин, а мой старик. Весь взъерошенный: галстук свисает, глаза навыкате, бровь едва не дергается. Он хлопает дверью и хватает меня под локоть.

– Ну-ка выйди, – шипит отец.

– Мужчина! – следак подскакивает, бьет ладонями по столешнице, отчего его кружка с чаем падает, и бумаги с моими показаниями теперь можно выкидывать. – Черт! – ругается он, отряхиваясь.

– Выйди, кому сказал, – напирает старик на меня.

– Куда выйти?! Вы кто такой?! – орет следователь, раздражение так и искрит из него. Он обходит стол, но ситуации помочь не успевает: отец тянет меня к двери. Я бы мог сопротивляться, но ни сил, ни желания нет. Хочу только узнать, как там Диана, а остальное меня не волнует.

– Сейчас поговорим, – цедит старик.

– Вы в своем уме?!

– Давай-ка, – в типичной манере указывает отец, – сядь в свое кресло и разберись с бумагами. Если не хочешь проблем с погонами.

– Чего?

Остаток разговора я решаю не слушать. Старик у меня строгих нравов, да и высокомерия ему не