Звезды смотрят вниз - Арчибальд Кронин

Джо снова одолел кашель.

— Что делать, такие вещи случаются.

Ада стала ещё откровеннее с Джо. Они вели приятную интимную беседу в полумраке комнаты. Когда она окончилась, потому что Джо пора было уходить, Ада почувствовала себя очень утешенной, визит Джо доставил ей громадное удовольствие.

Джо шёл пешком до Бич-род, и на лице его было странное выражение. Какое счастье, что он тогда вовремя выбрался из Слискэйля!

В этот вечер он был необычайно любезен со своей увядшей квартирной хозяйкой, ласково говорил с ней и, казалось, мысленно поздравлял её с тем, что она стара и некрасива и не имеет дочерей.

Весь следующий день Джо не мог думать ни о чём другом, кроме предстоящего ужина у Миллингтона. По окончании работы он забежал в парикмахерскую Григга в конце Бич-род, где тщательно побрился и причесался. Потом пошёл домой и принял ванну. Он сидел голый на краю ванны, тихонько насвистывая и подпиливая ногти. Сегодня он решил показать себя в полном блеске.

После ванны он вернулся в комнату, служившую ему и спальней и гостиной, оделся с особой тщательностью в свой самый лучший костюм, светло-серый в едва заметную полоску, — копия костюма, который он как-то видел на одном большом франте, в «Эмпайре». Джо мечтал о визитке, его попросту мучило честолюбивое желание иметь визитку, но он знал, что для этого время ещё не пришло. Впрочем, он и в простом сером костюме выглядит прекрасно: подбородок гладко выбрит, волосы намазаны бриллиантином, глаза — блестящие, живые, тонкая часовая цепочка выпущена высоко на жилете, в галстуке — булавка с поддельной жемчужиной. Он улыбнулся своему ослепительному образу в зеркале, сделал пробный поклон, прорепетировал несколько небрежно-изящных поз. Улыбка стала шире, он сказал себе: «Наконец-то ты пробрался, куда хотел, мой мальчик, теперь только следи за собой — и ничто тебе помешать не сможет». Потом он снова стал серьёзен и по дороге в «Хиллтоп» репетировал нужный тон, — почтительный, но смелый. На лице его, когда он поднимался по лестнице, готовый побеждать, и было такое мастерски сделанное выражение.

Та же нарядная горничная, Бесси, впустила его в комнату, где Лаура стояла одна, опершись обнажённой рукой на камин и протянув к огню одну ногу в туфле. Одета в простое чёрное платье, она была удивительно эффектна в этой позе у камина, огонь румянил её бледное лицо и играл на чудесно отполированных ногтях. Джо внезапно ощутил трепет восхищения.

«Она, ей-богу, великолепна!» — подумал он. И, охваченный знакомым внутренним напряжением, но делая трогательно-смиренное лицо, он подошёл и поздоровался с Лаурой.

Последовала неловкая пауза. Джо потёр руки, пригладил волосы, поправил галстук и улыбнулся.

— Холодный сегодня был день, ужасно холодный для такого времени года. И сейчас как будто подмораживает.

Она протянула к огню вторую ногу и сказала:

— Вот как?

Джо почувствовал, что его «осадили». Лаура внушала ему благоговейный трепет. Никогда в жизни он не встречал ещё такой женщины. Но он не сдался.

— Вы очень добры, что пригласили меня к вам сегодня. Это для меня большая честь, уверяю вас. Когда мистер Стэнли сказал мне об этом, я едва на ногах удержался, право.

Лаура посмотрела на него со своей невесёлой усмешкой, отметив про себя и вычурную цепочку, и фальшивую жемчужину, и одуряющее благоухание помады. Затем, словно жалея, что заметила все это, отвела глаза и сказала, обращаясь к огню:

— Стэнли выйдет сию минуту.

Джо был обескуражен, он не понимал её. Он бы все отдал за то, чтобы знать совершенно достоверно, какова же в действительности душа этой женщины и каковы его шансы на успех. Но он не знал этого, и она внушала ему почти страх. Во-первых, она несомненная леди. Не «похожа на леди», как говаривала глупенькая Дженни (он чуть не засмеялся, вспомнив жеманство Дженни, сгибание мизинца, поклоны, всякие кривлянья вроде — «как любезно с вашей стороны» и «как вам будет угодно»), а действительно настоящая леди. Ей не надо было стараться быть «дамой высшего света», она была ею.

К тому же её непонятное бесстрастие нравилось Джо, притягивало его. Он угадывал, что она никогда не бывает настойчива: если она не согласна, она просто прекращает разговор и остаётся при своём мнении, усмехаясь этой странной невесёлой усмешкой. Казалось, Лаура тайно смеётся над чем-то. Джо подозревал, что она в глубине души презирает условности и целиком не согласна с общепринятыми суждениями о жизни. Но внешне она соблюдала эти условности. Она чрезвычайно следила за собой, одевалась со строгим изяществом. И всё же Джо, несмотря ни на что, чуял в ней презрение к условностям. В нём наполовину уже созрела интуитивная уверенность, что Лаура презирает всех, — в том числе и его.

Мысли его прервал приход Стэнли. Стэнли был в хорошем настроении, пожал руку Джо и ударил его по плечу, слишком явно стараясь его ободрить.

— Рад видеть вас у себя, Гоулен. Мы здесь церемоний не придерживаемся, так что будьте как дома.

Расставив ноги, он встал на середину коврика перед камином, спиной к огню, и воскликнул:

— А как насчёт того, Лаура? Насчёт порции рома, которая полагается каждому солдату?

Лаура подошла к ореховому шкафчику, где стоял шейкер[17]со льдом и стаканы. Они выпили по стакану сухого мартини[18]. Потом Джо и Миллингтон — по второму. А Миллингтон, выпивший свой быстро, налил себе ещё третий.

— Слишком много я его пью в компании, Гоулен, — пожаловался он, чмокая губами. — И спортом мало занимаюсь. Но в самом ближайшем времени я начну тренироваться и верну себе прежнюю фигуру. Гимнастика — вот что главное! Закаляться, как нас закаляли в колледже! — Он согнул руку и, хмурясь, пощупал мускулы.

Чтобы подбодриться, Стэнли выпил ещё стакан, и они отправились ужинать.

— Удивительно, как легко человек распускается, — жаловался Стэнли, развёртывая салфетку и обращаясь к холодному цыплёнку на своей тарелке. — Дела, конечно, вещь хорошая, и, чтобы делать деньги, приходится не вылезать из конторы, но, чёрт побери все, здоровье — лучшее богатство. Это сказал, кажется, Шекспир? Или кто-то другой?

— Не Эмерсон ли? — предположила Лаура, глядя на Джо.

Джо не отвечал. Библиотека у него дома состояла из книжки в истрёпанной обложке под названием «Пикантные анекдоты, переведённые с французского» и Библии, принадлежащей миссис Кальдер и с назидательной целью положенной ею перед стеклянным ящиком с восковыми фруктами. Из этой Библии Джо в воскресные вечера, когда он бывал особенно благочестиво настроен, перечитывал то, что он называл «сальными местами».

— Как жаль, что я не могу вступить в армию, — огорчённо размышлял вслух Стэнли. У него была привычка тупых людей говорить до тошноты об одном и том же. — Только там человека приводят в настоящий вид.