Суббота Воскресенского - Наталья Литтера

Ведь только-только поверила, что нашла человека… Это как рухнуть вниз с крыши многоэтажного здания, переломать себе все и остаться живой. Полина осталась живой – она ходила на работу, общалась с коллегами, ела, иногда даже спала. Но жила с переломами.

Выходные провела у Нонны – не могла оставаться в квартире одна.

– Я думал, с тобой что-то случилось.

– Как видишь, все в порядке.

Площадку перед офисом освещали фонари. Полина повернула голову и посмотрела на Олега. Он выглядел напряженным и уставшим.

– Нам надо поговорить.

– Я слушаю.

– Я хочу все объяснить.

– А надо?

– Надо, – твердо сказал он и стал говорить о том, что не видел свою бывшую жену очень давно и что ключи эти она, по ее словам, потеряла.

Теперь ключи у него, а приходила Надежда, чтобы передать бумаги, которые случайно нашлись в старинном буфете, и, возможно, данные бумаги как-то связаны с Отрадным. Хотя, может быть, и нет.

Даже если все это правда, Полина почему-то не чувствовала облегчения.

За прошедшие дни, заставив себя успокоиться, Полина говорила себе, что приход бывшей жены ничего не значит и глупо вести себя как истеричка. Все может быть совсем не так, как кажется. Наверное, в глубине души она уже была готова к подобному объяснению.

Но понимание, что как прежде все равно не будет, не позволяло сказать: «Проехали, давай продолжим с того места, на котором закончили». Произошедшее только лишний раз показало, насколько хрупки человеческие отношения. А Полина в тот вечер предпочла Олегу не поверить.

– Я все поняла, – тихо сказала она. – Мне нужно время.

– Хорошо. – Олег стоял с непокрытой головой, и Полина думала, что ему, наверное, холодно. – Пойми, я не хочу недоговоренностей, и я не хочу вот так, по недоразумению…

– Я понимаю. Я тебе сама позвоню. И мы поговорим, – сказала она мягко.

Он кивнул.

Поверил?

– Мне пора.

– Полина…

– Я позвоню.

Открывая дверь машины и садясь в салон, Полина увидела Свешникова. Он был в темном пальто с телефоном в руках и направлялся к спецстоянке. Потом на секунду остановился и бросил взгляд на машину Полины.

Наверняка услышал окончание ее разговора. Полина не любила делать свою личную жизнь достоянием публики. Хотя ничего особенного не сказала. В конце концов, фраза «я позвоню» может относиться к чему угодно.

Глава 4

1

Двадцатиминутный перерыв между тренировками подходил к концу. Женька в буфете доедала булочку, ругая себя за мучное и давая честное слово, что отработает на катке. А вообще, со своей любовью к майонезным салатам и выпечке пора заканчивать.

Каждый раз, когда Женя покупала в буфете булочку, она обещала себе, что это последняя. И каждый раз обещание не сдерживала. Беда прямо с этим буфетом.

Телефон зазвонил, когда от булочки остались одни крошки, а Женя допивала чай.

На дисплее высветился незнакомый номер. Она пару секунд раздумывала, принять звонок или нет, и все же решила ответить.

– Я слушаю.

– Женя?

– Да. – Голос на том конце показался смутно знакомым.

– Здравствуй, это Лев Циммерман.

О-фи-геть.

Хорошо, что в тот момент Женя сидела, потому что сначала все как-то резко поплыло перед глазами, а потом накрыло сильное волнение. Неожиданный звонок.

– Ты можешь говорить?

– Да.

Сердце стучало так, что пульс отдавался в висках, и Женя боялась не услышать слова, не понять их.

– Я сейчас приступаю к постановке нового спектакля «Три мушкетера». Хочу пригласить тебя на одну из ролей. На ГУМ-катке ты мне понравилась.

Ладони моментально стали мокрыми. Ее приглашают в ледовый балет. Лучший ледовый балет в стране. Сам Лев Циммерман.

– В массовку? – спросила она непослушными губами.

Только не в массовку, только не в массовку, только не в массовку…

– Не на главные роли, конечно. Жень, ты же понимаешь, что там будут олимпийские чемпионы.

– Да, конечно, понимаю.

– Но и не в массовку. Естественно, участие в общих сценах предусмотрено, но у тебя будут сольные выходы.

Шумный выдох скрыть не удалось. Не массовка. И сольный номер. В ушах все так же стучало, и перед глазами снова поплыло. Женя закрыла глаза.

– Когда? – только и спросила она.

– Смотри, какая ситуация. Репетировать придется в Сочи, там же будет и премьера на майские праздники. В марте уже надо приступать.

В Сочи? Если бы речь шла о Москве, то никаких вопросов не возникло бы. Женя сумела бы совместить работу с тренировками, а потом как-нибудь договориться с Людмилой Борисовной насчет дней выступлений. Но Сочи?..

Женя начала спускаться с небес на землю.

– Я могу подумать? – спросила она. – Мне надо решить, что делать с работой.

– Конечно, – ответил Лев Циммерман. – Только не затягивай с этим, ладно? Мне необходимо сформировать труппу.

– Да, я понимаю.

Разговор закончился, а Женя продолжала сидеть. «Три мушкетера», сольный номер. Да, шоу – это не спорт, но это – снова кататься, снова выступать, снова чувствовать волнение, выходя на лед.

Самой выходить, а не стоять у бортика.

Это шанс.

2

Шевцов открыл дверь, зашел в квартиру и поставил чемодан на пол. Все-таки отличная у него работа. Не только научная и преподавательская деятельность, но и поездки. Вот был трехдневный слет научных работников, посвященный сохранению памятников архитектуры. Съездил в Смоленск, проветрился, выступил, пообщался с коллегами, завел несколько новых интересных знакомств. А то совсем бы с ума сошел.

Оставаться наедине с собой и собственными мыслями порой очень вредно. А если учесть, что в последнее время Шевцов только этим и занимался…

Чемодан он разбирать не стал. Завтра. Снял куртку, разулся, пошел мыть руки, потом заглянул в комнату. На столе лежали принесенные Надин письма. Он так и не начал их читать.

Письма напоминали о вечере и обстоятельствах, при которых были переданы.

Было бы ложью сказать, что он не думал над предложением Надин. Еще как думал! Насколько же она умна и хитра. Слова в душу запали. Шевцов снова и снова возвращался к ним. И дело было не в любви. Надин он не любил. Больше не любил. Ее последний визит ничего не всколыхнул, не наполнил душу ностальгией и желанием. Все в прошлом. Но ребенок…

Когда они жили вместе, все время откладывали этот вопрос. Из-за Надин, которой сначала надо было защититься, потом состояться профессионально, потом понять, что это не приносит денег и необходимо перепрофилироваться. Отношения ухудшались, и вопрос ребенка перестал подниматься.

После развода Олегу не