Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Когда разум проснулся, удержа ему нет. Джону пришла в голову потрясающая мысль: а почему бы не сделать предложение?

4

Он затрясся мелкой дрожью. Теперь он ясно видел, что ошибался все эти годы. Да, он любит Пэт, но ведь она об этом не знает! А теперь, в такой ситуации слово может что-то изменить.

Не потому ли, кстати сказать, она вечно над ним смеялась? Как-никак смешно видеть человека, который явно в тебя влюблен и молчит годами.

Он решительно взглянул на часы, было три без малого. Если выехать сейчас же в своей двухместной машине, в Лондон приедешь к семи, самое время для обеда. И он помчался вниз, в конюшни, где располагался гараж.

– Уберите эту машину, – сказал он Болту, искусно избегая совершенно мокрой Эмили. – Мне нужна двухместная.

– Двухместная, сэр?

– Да. Я еду в Лондон.

– Ее нету, мистер Джон, – сообщил шофер с тем мрачным удовольствием, с каким сообщал обычно, что аккумуляторы сели.

– Как так нету?

– Мистер Хьюго на ней уехал. К мистеру Кармоди, в этот самый курс. Говорит, у него дела, а вы не возражаете.

Двор завертелся. Не в первый раз бранил Джон легкомысленного кузена. «Не возражаю»! Только Хьюго и скажет такую чушь.

Глава II

Держи курс!

Что-то есть в мерзопакостных словах «Курс на здоровье!», чем-то они знакомы, будто мы их уже слышали. И тут вспоминаешь, что время от времени они появляются в «письмах читателей». Скажем, так:

Тяжела современная жизнь.

Издателю «Таймс», Лондон.

Mens sana in corpore sana.[6]

Глубокоуважаемый N!

Неоднократно встречая в Вашей газете статьи о тяготах нынешней жизни, я задумался о том, знают ли Ваши читатели, что в графстве Вустершир есть заведение, для того и созданное, чтобы облегчить их. Санаторий «Курс на здоровье!» (располож. в прежнем Грэви-корт) основан д-ром Александром Твистом, известным американским медиком, знатоком физической культуры, который и руководит программой, позволяющей тем, кому не по силам вышеупомянутые тяготы, восстановить свое здоровье в идеальных условиях. Поднимаясь на заре и ведя спартанскую жизнь, отдыхающие (или пациенты) обновляют свои ткани. Доктор Твист, в прямом смысле этих слов, создает нового человека.

С глубоким уважением,

NN.

Или так:

Не много ли мы едим?

Издателю «Дэйли мэйл».

Умеренность, умеренность и еще раз умеренность!

Достопочтенный М!

В наши дни немолодые люди, набравшие лишний вес, нуждаются не столько в сиделке, сколько в наставнике.

Санаторий «Курс на здоровье!» (бывш. Грэви-корт, Вустершир) буквально творит чудеса под началом д-ра Александра Твиста, широко известного в Америке. Метод его сводится к диете и регулярным упражнениям.

Поистине, д-р Твист берет ветхого человека и создает нового!

Искренне Ваш,

ММ.

При всех различиях – скажем, в подписи – послания эти принадлежат даровитому перу самого д-ра Твиста. Среди тех, кто слишком быстро отзывается на призыв гонга, но не забывает и о здоровье, они вызвали немалый, хотя и рассеянный интерес. Как бы то ни было, в этот день прославленный медик мог увидеть из окна одиннадцать человек, скачущих через скакалочку под надзором способного и преданного помощника, отставного сержанта Фланнери.

Опознать его мог бы не только Шерлок Холмс, но и, в хороший день, сам верный Уотсон. Только сержант не был, скажем так, выпуклым. Все прочие принадлежали к той разновидности, которая внушала доверие Юлию Цезарю. Самым толстым, самым мокрым и самым печальным из них был Лестер Кармоди, владелец Радж-Холла.[7]

Печаль его объяснялась тем, что только у него из всех мучеников страдала, кроме тела, и душа, ибо он, по меньшей мере в сотый раз, думал о том, сколько стоит лечение.

«Тридцать гиней в неделю, – считал он, сгибаясь и разгибаясь. – Четыре фунта десять шиллингов в день… Три шиллинга девять пенсов в час… Три фартинга в минуту!..» Цифры эти поворачивали меч в его сердце. Лестер Кармоди любил деньги больше всего на свете, кроме хорошего ужина.

Д-р Твист отвернулся от окна. Горничная внесла серебряный поднос, а на нем визитную карточку.

– Пусть войдет, – промолвил медик, изучив написанное, и тут же в кабинет вошел легким шагом молодой человек в светлом костюме.

– Доктор Твист?

– К вашим услугам.

Гость несколько удивился. Вероятно, он гадал, почему глава «Курса», способный создать нового человека, не применит свои возможности к себе. Дело в том, что прославленный врач был исключительно хлипок. Не украшали его и редкостное сходство с обезьяной, и хитрый, пронырливый взгляд, и нафабренные усики.

Однако, в конце концов, посетителя это не касалось. Хочешь нафабрить усы – что ж, Бог тебе судья.

– Разрешите представиться, – сказал упомянутый посетитель, – Хьюго…

– Знаю. Мне передали вашу карточку.

– Можно мне поговорить с дядей?

– Конечно, только не сейчас. – Медик показал на окно. – Подождите минутку, он занят.

Хьюго встал, посмотрел и еще больше удивился.

– О господи! – воскликнул он, глядя на страдальцев. Отложив скакалки, они проделывали неприятные с виду упражнения, а именно – сгибались и разгибались, держа руки над головой и поводя, скажем так, талией. Зрелище это ошеломило бы любого племянника.

– Скажите, а еще долго? – несмело осведомился Хьюго. Д-р Твист взглянул на часы.

– Упражнения скоро кончатся, – ответил он. – Потом – холодный душ, растирание и перерыв до ленча.

– Холодный душ?

– Да.

– То есть дядя Лестер принимает холодный душ?

– Несомненно.

– О господи!

Хьюго с уважением посмотрел на медика. Тот, кто заставил дядю извиваться, да еще загнал под холодные струи, достоин многого.

– Наверное, – предположил он, – после этого они наедаются?

– Им дают отбивную без сала, вареные овощи и сухарики.

– Больше ничего?

– Ничего.

– А что они пьют?

– Воду.

– И капельку вина?

– Нет.

– То есть нет?

– Вот именно.

– Ни-ка-ко-го вина?

– Естественно. Если б ваш дядя меньше пил, он бы здесь не был.

– А вот скажите, – попросил Хьюго, – название вы сами выдумали?

– Конечно. А что?

– Да так, не знаю. Подумал вдруг, спрошу-ка…

– У вас сигареты есть? – осведомился д-р Твист.

– Пожалуйста! – Хьюго вынул портсигар. – Здесь – турецкие, здесь – виргинские.

– Я не курю. Ни в коем случае не давайте их дяде. Ему противопоказан табак.

– Противопоказан?.. То есть он вьется, гнется, ест отбивные без сала, пьет воду – и вдобавок не курит?

– Именно.

– Ну, знаете! – сказал Хьюго. – Нет. Это не жизнь для белого человека.

Потрясенный сообщениями, он нервно заметался по комнате. Дядю он не очень любил, тот держал его в черном теле и практически не выпускал из Раджа, тут уж не до любви. И все же он не считал, что тому положены такие муки.

Да, сложный человек этот дядя. При его скаредности другой бы сидел на молоке и протертых опилках, как американский миллионер, но судьба со свойственной ей иронией одарила его прожорливостью.

– Ну, они кончили, – сказал доктор, выглянув в окно. – Можете поговорить с дядей. Надеюсь, его не ждут плохие новости?

– О нет! Скорей уж меня, – признался общительный Хьюго. – Хочу попросить денег.

– Вот как? – спросил специалист по физической культуре, живо интересовавшийся деньгами.

– Да, – отвечал Хьюго. – Пятьсот фунтов.

Произнес он это со скорбью, ибо, стоя у окна, хорошо видел дядю, а тот выглядел так, что мог пришибить на корню любые надежды. Конечно, если он треснет, Хьюго получит наследство; в противном же случае уповать не на что.

– Вообще-то, – уточнил он, – какие просьбы? Деньги мои. Отец оставил мне несколько тысяч, но почему-то назначил дядю опекуном. Ничего не могу взять без его согласия. Приятель предложил мне стать совладельцем ночного клуба. Внести надо полцены, как раз пятьсот фунтов.

– Вот как…

– Хотел бы я знать, – продолжал Хьюго, – даст ли их дядя Лестер? Да, хотел бы знать.

– По моим наблюдениям, вряд ли. Расставаться с деньгами он не любит.

– Да уж, – мрачно заметил Хьюго.

– Что ж, желаю удачи. Только не подкупайте его сигаретами!

– Что, простите?

– Не подкупайте сигаретами. Они