I love Dick - Крис Краус

Теперь странные девицы – это мы с Сильвером. Я представить не могла, что повторю нечто подобное еще раз, тем более вместе с Сильвером. Но если честно, мне кажется, что история с фильмом подходит к концу. Я не знаю, что будет дальше, вполне возможно, ты вообще канул в небытие. Тебе не кажется, что действительно разобраться в чем-либо можно, только исследуя конкретные кейсы? Месяц назад я прочла книгу Генри Фрундта о забастовке на производстве «Кока-Колы» в Гватемале: подробное воссоздание событий на основе документов и расшифровок. Поняв одну простую ситуацию – забастовку, – можно понять все о корпоративном капитализме в странах третьего мира. Короче, мне кажется, что как раз разбором кейса мы и начали с тобой заниматься.

Такое ощущение, будто я ожидаю казни. Все это, наверное, резко оборвется завтра утром, когда ты позвонишь. Осталось всего несколько часов до того, как вся эта история (какая такая история?) разрешится.

С любовью, Крис

Крестлайн, Калифорния

10 декабря 1994 года

Дорогой Дик,

интересно, что бы я сделал на твоем месте.

С любовью, Сильвер

P. S. Мы решили оставить тебя в покое до конца вечера.

Они бредили, они наслаждались. Сколько раз Крис желала залезть к Сильверу в голову или в душу и изгнать его горе. В субботу, десятого декабря, они заснули, блаженные и изможденные, оказавшись наконец в одном и том же месте в одно и то же время.

САМОЕ ДОЛГОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ НА СВЕТЕ

Крестлайн, Калифорния

11 декабря 1994 года:

утро воскресенья

Дорогой Дик,

наверное, это был случай наваждения. Забавно, что я не додумалась до этого слова раньше.

Ты четвертый с половиной человек (Шейк, Хорошая Ивонн, Плохая Ивонн и Дэвид Б. «Иезуит»), которыми я была увлечена за время совместной жизни с Сильвером. Чаще всего эта энергия наваждения объясняется желанием узнать кого-то ближе.

Забавно, что в случае двух Ивонн сексуальное влечение проявилось, уже когда я знала их довольно хорошо, обожала их и хотела узнать их с новой стороны. В то же время сексуальное влечение к мужчинам (ты, Шейк, священник) возникает из ниоткуда и опирается на абсолютное незнание. Словно секс может снабдить недостающим ключом к разгадке. Может ли? В случае с мужчинами я будто могла разглядеть, каким был человек, что просвечивает сквозь его оболочку. Желание секса как способ осознать то, что я уже знала.

До отношений с Сильвером парни обычно бросали меня, как только встречали кого-то женственнее или тупее. «Она не такая, как ты, – говорили они. – Она действительно милая девушка». И это било по больному, потому что в сексе меня заводила вера в то, что они меня знали, что я нашла того, кого понимаю. И вот теперь, когда я превратилась в ведьму, т. е. приняла все противоречия своей жизни, понимать больше нечего. Сейчас мною движет только движение, желание разузнать о другом человеке (тебе).

Я понимаю, насколько убоги эти письма. И все равно я хотела использовать последние часы перед твоим звонком, чтобы рассказать тебе о том, что чувствую.

С любовью, Крис

Крестлайн, Калифорния

11 декабря 1994 года

Дорогой Дик,

теперь мы под прицелом. Через пару часов ты запросто можешь разнести к чертям всю нашу историю, назвав ее тем, чем она по сути является: странной извращенной машиной узнавания тебя, Дик. Ох, Дик, что я здесь делаю? Как я вообще ввязался в эту странную неловкую ситуацию, где я рассказываю тебе по телефону, что моя жена тобой увлечена? (Я называю ее «женой» – словом, которое никогда не использую, – чтобы подчеркнуть глубину нашей извращенности…)

Влюбилась бы в тебя Крис, если бы рядом не было меня, из-за которого эта история становится еще более неловкой? Знание есть крайняя форма смирения? Или смирение превосходит себя через знание, открывая более интересные рубежи? «Знание» по идее считается моей специализацией…

Вот и я думал о тебе, надеясь на переломный момент, на светлое будущее, которое убережет от смерти. Имеем ли мы право навязывать тебе наши фантазии? Есть ли хоть какой-то способ связать все воедино, да так, чтобы в выигрыше остались все? Мне понятно, что от этого получим мы. Но что бы сделал на твоем месте я, Дик? Стремись ты к человеческим отношениям во всей их сложности, ты бы не стал уединяться в Долине Антилоп. Это напомнило мне о том, что сказала недавно Крис: лучший тайник для трупа – у всех под носом. Вот и ты на расстоянии вытянутой руки, но тебя так сложно ухватить.

И почему ты должен вдруг решить рассекретить свое убежище, эту хрупкую скорлупу, и включиться в игру, от которой ты давно отказался? А самое неловкое – это не признание в том, что моя жена в тебя влюблена, это трансгрессивно и поэтому абсолютно приемлемо. Наиболее неловко как раз разоблачение всей интриги, сведение ее к голому желанию, как эти «…» в рассказе Крис, когда она представляет, что занимается с тобой любовью. За «…» стоит знание? Обязательно ли его эротизировать, чтобы дойти до сути? И почему этой сути следует быть более изящной, нежели голым «…» наших желаний? Мы знаем, что стоит за «…». А что стоит за твоим именем, Дик?

Вот мое: Сильвер

Крестлайн, Калифорния

11 декабря 1994 года

Дорогой Дик,

я не согласна с Сильвером насчет твоего образа жизни. Он называет его эскапистским, будто жизнь в одиночестве – это уклонение от неизбежной семейности, отречение от жизни. Точно так же люди с детьми отзываются о бездетных. А мне, Дик, твой жизненный выбор кажется вполне обоснованным.

С любовью, Крис

Крестлайн, Калифорния

11 декабря 1994 года

Дорогой Дик,

полдень. (Уже.) Мы все еще ждем твоего звонка. Думаем перейти на режим беседы, ведь мы и так все время между письмами разговаривали о тебе.

С любовью, Крис и Сильвер

ПРИЛОЖЕНИЕ D: СИЛЬВЕР И КРИС БЕСЕДУЮТ С ПОМОЩЬЮ СИНХРОННОЙ РАСШИФРОВКИ

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 11 ДЕКАБРЯ 1994 ГОДА. 12:05

К.: Сильвер, что мы будем делать, если он не позвонит? Позвоним сами?

С.: Нет, мы можем продолжать все это и без него.

К.: Но ты забываешь – я правда хочу, чтобы он позвонил. Меня всю трясет в ожидании этого звонка. Я правда расстроюсь, если он не позвонит.

C.: Ну, на этот раз разговаривать с ним нужно тебе. Зачем позволять нам, двум белым мужчинам, определять курс? Я его заманил. Теперь твоя очередь.

К.: Но я боюсь, что он вообще не позвонит. Что тогда? Звонить ему самой? И так уже создалось настроение, как в песне Фрэнка Заппы You Didn’t Try And Call Me.

С.: Он позвонит, но не сегодня. Позвонит, когда будет слишком поздно.