Прости… - Галина Сергеевна Перун

Супруги Лебедевы, как оказалось, совсем не имели опыта с детьми. Как только ребёнок начинал плакать, они тут же бросались к нему. Если малыш был накормлен и в сухих пелёнках, а плач продолжался, у супругов начиналась паника и они готовы были плакать за компанию со своим чадом, лишь бы ему, чем ни будь помочь. Но несколько месяцев бессонных ночей не прошли даром, опыт потихоньку накапливался и родители уже не бросались в крайности, от жуткой паники за угрозу жизни малыша. Теперь Светлана спокойно оставалась дома одна с ребёнком, но стоило Володе немного задержаться, в груди появлялось небольшое волнение. Особенно Светлана не любила лето. С самого утра и до позднего вечера, Володя осматривал лесные угодья, ещё бы, участок не маленький — 800 гектаров леса почти на него одного. Помощники были далеко не прыткими работниками, так и норовили незаметно раствориться в лесном массиве, подальше от глаз лесника и пропустить по рюмочке. В таких случаях, Володя очень злился, и каждый раз грозился донести начальству в лесхоз, но дело только этим и ограничивалось. К утру гнев остывал. Помощники знали отходчивый характер лесничего и частенько этим пользовались в своих личных целях.

Лето пора пожаров, тем более места здесь болотистые и много завалов. Дороги топкие и трудно проходимые для транспорта. Сизые струйки дыма на торфяниках всегда вызывали опасения и требовали повышенного внимания. В такие дни тревога в сердце Светланы поселялась надолго. С нетерпением ждала она возвращение мужа, подолгу всматривалась в вечерние сумерки, прислушиваясь к каждому шороху со стороны леса. Даша всегда чувствовала тревожное настроение матери, и в такие минуты вела себя тихо. Появление отца, всегда вызывало много эмоций. Ребёнок активно двигал ножками и ручками, смешно улыбался беззубой улыбкой. В эти минуты Владимир чувствовал себя самым счастливым на свете. Прижимая к себе ликующего ребёнка, нежно целовал в чёрные кудряшки.

К вечеру ноги ныли от усталости, хотелось быстрее добраться до кровати и отдохнуть. Но стоило только перешагнуть порог дома и усталость, как рукой снимало. Весёлый смех Дашки не мог оставить его равнодушным. Володя всегда старался хоть немножко с ней поиграть, а иногда замечая, что жена тоже валиться с ног от усталости, укладывал малышку спать.

Светлана любила в такие минуты любоваться мужем: коренастый и широкоплечий с большими мозолистыми руками, он как-то по-особенному, очень осторожно держал Дашу на руках. Картина была очень трогательной: крепкий, здоровый мужик, как-то неловко носил на руках ребёнка и при всём этом старался петь колыбельную тихим сиплым голосом. И что удивительно, малышка вслушивалась в хрипловатый шёпот на распев и вскоре засыпала. Володя ещё некоторое время любовался сонной доченькой, а потом аккуратно укладывал её в колыбель.

Незаметно девочка подрастала и уже ни чем не отличалась от своих сверстников. Светлана даже не успела опомниться, как быстро пролетели годы и вот уже Даше скоро пять лет. На радость родителей она выросла послушным и ласковым ребёнком. С готовностью всегда рада помочь в любом деле. Широко распахнутые глаза ребёнка с любопытством наблюдали за любой работой родителей, ни одно домашнее дело не проходило без её участия. Если мать месила тесто, Дашка была тут как тут, и тонкие ручонки старательно мяли и били непослушную тугую массу. Маленькие пальчики быстро уставали и становились не ловкими, но Даша не сдавалась: лоб, щёки и любимое платье в муке, мать терпеливо смотрит на её старания, но команды отставить не даёт, позволяет дочери потрудиться на славу. И вот дело сделано, тесто ставят на тёплую печь, Даша как взрослая рукой вытирает лоб и устало выдыхает. Мать улыбается и хвалит труд дочери. Довольная девочка мчится к отцу, обняв его за шею, радостно делится рассказом о только что проделанной работе, ожидая похвалы. Володя обнимает дочку и похлопывает по спине, мука с Дашиного платья остаётся белым пятном на майке папы. Светлана весело смеётся над мужем. В такие минуты, она понимает, что такое женское счастье и как мало для него надо.

День подходил к концу, солнце уже спряталось за верхушки заснеженных елей, но было ещё довольно светло. Застывшие от холода сосны, бросали причудливые тени на дорогу. Старый конь по кличке Рыжик, проваливаясь по колено в рыхлый снег, медленно пробирался в глубь леса, сани легко скользили по недавно выпавшему снегу. Володя не торопил коня, время до темноты ещё было. Возле поворота, где начиналось болото, он спрыгнул с саней в снег. Рыжик остановился. Мужчина развернул коня в сторону деревни и положил с воза ему охапок сена, тот с охотой стал перебирать. Где-то здесь у дороги, ещё с осени насмотрел пышную лесную красавицу. Снега навалило много, и мужчина не сразу обнаружил то место, пришлось немного потоптаться. Стряхнув с колючих лапок снег, он положил топор и ель в сани. Рыжик спокойно жевал сено.

«Даша будет очень рада! — подумал Володя. — Нужно возвращаться, пока ещё не совсем поздно». Мужчина посмотрел по сторонам, уже стало довольно темно. В том месте, где он рубил ёлочку, были очень странные следы: решил вернуться и ещё раз посмотреть. Одни следы точно принадлежали зайцу, а другие не были похожи ни на одни, которые он видел раньше, но очень напоминали отпечатки домашней кошки. Мужчина согнулся, что бы лучше, их рассмотреть и в этот момент произошло что-то непонятное: мирно жующий до этого времени сено, Рыжик, вдруг замер и наставил уши, прислушиваясь к чему-то. В следующее мгновение он сорвался с места, и что есть прыти, рванул по намеченному следу в деревню. Напрасно Володя бежал сзади и кричал. В считанные минуты конь скрылся из виду. Лесник остался стоять на дороге, безнадёжно махнув ему вслед.

— Сам виноват, нужно было привязать неблагодарное животное. Теперь придётся километров пять идти по снегу домой.

Володя осмотрелся кругом, — что могло напугать Рыжика? Тишина, только слышен стук собственного сердца в груди. Вдоль дороги неподвижной стеной стоят тёмные ели. Кое — где виднеются огромные сугробы, из которых торчат только маленькие верхушки молодых ёлочек. Среди этих ёлочек бесшумно мелькнула тень. Володя почувствовал, как похолодело всё тело