Королевы Нью-Йорка - Е. Л. Шень

на улице по-прежнему холодно, но если забраться на вершину холма, можно увидеть тросы фуникулера и домики пастельных оттенков. Если прищуриться, можно даже разглядеть мост Золотые ворота. На второй ознакомительный день старшие по общежитию поехали туда с группой студентов. День, видимо, был очень ветреный, потому что у трех девчонок шарфы унесло в океан, но никто, похоже, не расстроился, потому что все наделали красивых фоток для инстаграма[19]. Я не поехала. Вместо этого натянула две толстовки и отправилась валяться на Большой лужайке[20]. Я провела там несколько часов, разглядывая пальмы и гадая, как они выживают в такую погоду.

Судя по всему, это решение было ошибочным. Экскурсия к Золотым воротам оказалась поворотным моментом в процессе формирования компаний среди участников летнего курса. Я захожу в аудиторию и вижу, что девчонки, лишившиеся шарфов, сплетничают в одном уголке, парни – любители-фрисби заняли последний ряд, а мегаботаны – те, что увлечены наукой, как никто на свете, – плотно набились в первый ряд. Прошло меньше недели, а я уже превратилась в одиночку. На телефон приходит уведомление. Джиа прислала фотку сестренки – та раскрасила фломастерами лицо. Я коротко улыбаюсь. После занятия я исполню дружеский долг. Отвечу на ее сообщение.

Я сажусь с краю. Преподает психологию семидесятипятилетняя леди с седыми волосами, скрученными в два пучка, как у принцессы Леи. У нее остренький нос и безупречная осанка. Выглядит она как человек, который спит на голой доске и обогревает дом, кипятя на плите воду.

Профессор Пучки-как-у-Леи приглушает свет, и мы на сорок пять минут погружаемся в лекцию об описанных Эриком Эриксоном стадиях психологического развития, о которых я узнала еще прошлым летом, когда мы с Джиа и Эверет отправились в поход по острову Рузвельта и устроили пикник на задворках полуразрушенного изолятора для больных оспой. Эверет сочла местечко стремным, а Джиа увлеклась поисками кошачьего заповедника. Я же залюбовалась фигурными окнами и мрачными каменными стенами. Было чувство, что это здание застряло в другой эпохе. В тот день мы провели на острове несколько часов. Джиа рисовала героев аниме. Эверет читала биографию Стивена Сондхайма. Обе посмеялись надо мной, когда я открыла «Осколки детских травм». Раньше это была моя любимая книга. Если зажмурюсь, я могу вспомнить все то лето целиком. Каждую его секунду, омытую бабл-ти и нью-йоркским дождем. Мой мир до того, как случилась беда.

Восемь стадий развития по Эрику Эриксону:

Младенчество: кроха учится доверять матери.

Раннее детство: малыш познает основы взаимодействия с окружением.

Дошкольный возраст: у ребенка развивается целеустремленность.

Школьный возраст: ребенок обретает социальные, физические и академические навыки.

Профессор Пучки-как-у-Леи говорит:

– Стадия пятая: юность. Подросток переходит из детства во взрослость. Познает собственную индивидуальность.

На экране нарисованный младенец растет до тех пор, пока не превращается в подростка с лицом необъятного размера. Я пытаюсь сосредоточиться на странном меняющемся ребенке, но стоит моргнуть, как перед глазами возникает другой образ. Беа. Семилетняя Беа, которая настаивает, что «уши кролика» – это самый лучший способ завязывать шнурки. Ее сногсшибательное выступление на школьном концерте – она вопит песню «Скейтер-бой» Аврил Лавин, а я от стыда прячу лицо в толстовке. Тот момент, когда она покрасила прядь волос в неоново-синий, но тут же струхнула и смыла все в раковине. Тот вечер, когда учитель Беа позвонил умме и аппе и сообщил, что она завалила математику и ей придется ходить в школу летом, иначе аттестата Беа не видать. Та ночь, когда я пыталась подтянуть ее, не понимая, почему до нее не доходит, и она психанула и сбежала из дома. Та сцена: родители кричат на Беа в кухне, а я прилежно пишу эссе по английскому этажом выше. Отговорка для всех, что сестра «учится за рубежом», в то время как Беа скрывалась у имо[21] в Пусане. Видеосозвон с Беа за день до Чхусока[22]: она отказывается возвращаться домой, пока умма и аппа неодобрительно цокают языками и односложно отвечают, когда она им звонит.

Профессор Пучки-как-у-Леи показывает следующий слайд. Парни-любители-фрисби прыскают при виде картинки из фотобанка, на которой изображен шестнадцатилетний эмо с кривой ухмылочкой.

– Переходный возраст характеризуется склонностью рисковать, – говорит профессор Пучки-как-у-Леи. – Неспособностью всерьез воспринимать опасность. Это следствие незрелости префронтальной коры мозга. – Она показывает на нас. – Вашим мозгам еще расти и расти.

Я опускаю взгляд на пустую тетрадь. Когда нам позвонили, я так и не смогла представить Беа в той прозрачной воде, с рукой, протянутой к небу. Я вообще не могла ее представить. Могла думать лишь о том, как понтонная лодка перевернулась брюхом вверх, словно выброшенный на берег кит. О ее безликих друзьях, стоящих на коленях в соленом песке.

Умма и аппа улетели в Пусан и пробыли там две недели. Вернулись с мертвым телом и без ответов. Сказали только: «С Беа произошел несчастный случай на воде. Она была неосмотрительна. Не следовало нам ее отпускать». А потом мы ее похоронили. Умма спала, пока не пришло время выйти на работу. Аппа повторял «спасибо вам большое», когда тетушки из церкви подходили и всхлипывая выражали свое сочувствие, а потом за спиной у него шептали «какой скандал!». В общем, о смерти сестры я узнала из корейских новостей и от имо, которая знала не больше, чем сообщали в новостных заметках. Я решила связаться с друзьями Беа, но не нашла их номеров. И никто не позвонил сам. Ни один из них.

Внезапно включается свет. Профессор Пучки-как-у-Леи сообщает, что на следующей неделе у нас экзамен, но переживать из-за этого не стоит, лучше насладиться выходными. На субботу запланирована поездка на Рыбацкую пристань, где можно полюбоваться тюленями, спящими и загорающими на мостках. После этого одна из тех девчонок-с-шарфами устраивает у себя в комнате тусовку. Она выложила объявление в групповой чат – то есть, технически, я тоже приглашена и мне следует сходить. Заведи подруг. Блистай на уроках. Мы так тобой гордимся. Будь Беа здесь, она бы нарядилась в черный топ на тонких лямках и джинсы бойфренда. Она бы нашла общий язык и с девчонками-с-шарфами, и с парнями-любителями-фрисби, и с мегаботанами. Рассказала бы им историю о том, как однажды во время благословения пукнула и случайно испачкала трусы, из-за чего на церковный обед ей пришлось идти без исподнего. Все бы захохотали. Все были бы от нее без ума.

От кого: [email protected] 12:24

Кому:

[email protected]; [email protected]

Тема: Ваша подружка по вам соскучилась

Эверет и Ариэль,

Поверить не могу, что вы