Отвергнутая - Екатерина Валерьевна Шитова

Прасковья, услышав это, вся напряглась от страха, и из глаз её на стол капнули две крупные слезинки.

– Так они поди там все полоумные? – округлив глаза прошептала Зоя.

– Может и полоумные, кто их разберёт, – усмехнулась Марфа, – да говорят, что бесов умело изгоняют.

Зоя посмотрела на дочь и пожала плечами.

– А что, Просенька, может попробуем, отправимся к монахам?

– Мамочка, я не хочу! – сквозь слёзы пролепетала в ответ напуганная девушка.

– А жить, как человек, ты хочешь? – воскликнула Зоя. – Жить-то хочешь? Тогда и не реви, а делай, как тебе мать говорит!

Зоя выпрямилась и прошлась по избе туда и обратно. Потом повернулась к Прасковье и сказала:

– Поехали, Прося, к монахам.

– Я тебе главное не сказала, – медленно проговорила Марфа, выпуская в воздух кольца табачного дыма, – монахи выгонять-то выгоняют бесов. Да только способы у них такие, что далеко не каждый от них живым уходит.

Зоя побледнела, а Прасковья выскочила из-за стола, упала перед матерью на колени и зарыдала в голос:

– Я не поеду, мамочка! Я не дамся!

Зоя обхватила руками свою рано поседевшую голову и застонала. Тяжело опустившись на лавку, она взглянула на ведьму вымученными глазами.

– Что же делать-то прикажешь? – отрешенно спросила она.

Ведьма потушила трубку, посмотрела на Прасковью, лежащую на полу и горестно всхлипывающую, и проговорила:

– Тогда пусть замуж выходит и беременеет поскорее. Бес в родах-то и выйдет из неё.

– Точно ли выйдет? – голос Зои прозвучал тоскливо и безнадежно.

– В родах-то такая натуга, что из некоторых собственный дух выходит, не то что уж бесовской! – захохотала ведьма.

Зоя подошла к дочери, помогла ей подняться с пола, а потом крепко обняла вздрагивающие плечи девушки. Марфа нетерпеливо поёрзала на лавке и махнула на них обеих рукой.

– Всё. Больше ничем вам помочь не могу, бабоньки. Собирайте свои слёзки с пола и ступайте-ка отсюдова. Надоели вы мне уже обе.

* * *

Через неделю Алексею и Прасковье сыграли свадьбу…

Глава 4

Роды

– Платье не жмёт, Просенька? В груди не давит?

Зоя суетилась, бегала вокруг дочери с красным от волнения лицом.

– Мам, успокойся. Не жмёт и не давит. Чего ты бегаешь, как ужаленная? – с улыбкой ответила Прасковья и взяла мать за руку, чтобы та остановилась.

– Да как мне не бегать-то? Сваты с минуты на минуту придут. Надо, чтобы всё по-хорошему было, честь по чести, – ответила Зоя, выглядывая через плечо дочери в окно, из которого виднелась дорога.

– И так всё хорошо, мам, – сказала Прасковья.

Она обняла мать за плечи и услышала, как та тихо всхлипывает.

– Прости, Просенька! Просто волнуюсь очень. Всё-таки не каждый день единственную дочь замуж выдаю! – Зоя вытерла глаза белым носовым платком. – Жаль, что отец не дожил до этого дня!

Прасковья подошла к окну, и лицо её засветилось счастьем. По дороге к их дому шёл Алексей со всей своей роднёй. Подружки Прасковьи, поджидающие сватов во дворе, оживились, щёки их раскраснелись. Жених был так красив, так высок и строен, что и у самой Прасковьи сердце забилось в груди отчаянно и сильно. Она судорожно вздохнула и прижала руки к груди.

– Помни, Прося, о чём мы сговорились. Не волнуйся, не переживай. А если всё же почувствуешь, что припадок начинается, беги из дома как можно скорее.

Прасковья обернулась к матери и кивнула.

– Я помню, мам, – тихо сказала она.

– Алексей не должен пока что знать о том, что ты кликуша, – Зоя вздохнула и поцеловала дочь в лоб. – Береги себя, моя доченька.

Прасковья обняла мать и почувствовала, что сама дрожит от волнения.

– Всё будет хорошо, Просенька! Всё будет хорошо, милая.

– Да, мамочка, – прошептала Прасковья.

Она села на табуретку, поставленную посреди кухни, расправила на груди складки светлого платья и закрыла глаза в ожидании.

* * *

Замужняя жизнь закрутила-завертела Прасковью в водовороте хлопот, дел и новых обязанностей. Поначалу она очень боялась, что припадок случится с ней в самый неподходящий момент, но дни шли за днями, а припадки больше не повторялись. В конце концов, Прасковья перестала думать о них и всецело сосредоточилась на своей новой роли жены.

После свадьбы молодожёны поселились в родовом доме Алексея. Свёкр был ласков и добр с молодой невесткой, а вот свекровь Акулина наоборот. С самого первого дня она изводила Прасковью своими придирками и многочисленными советами. Прасковья сначала молча глотала обиды, не смея перечить хозяйке дома, но потом каждый укор в её адрес стал больно ранить её, и однажды она не выдержала, резко огрызнулась на Акулину, когда та пробубнила ей под руку, что она, неумеха такая, неправильно щи варит.

– Что же вы, маменька, всё ругаете меня! Я не тонкая осинка, не сломлюсь! Вот как настрою Алексея против вас, будете знать, как пилить!

Женщина несколько мгновений молча смотрела на невестку, широко раскрыв от удивления глаза, а потом замахнулась и ударила её ладонью по щеке. Прасковья вскрикнула от звонкого удара, прижала руку к покрасневшему лицу.

– Посмеешь ли ещё дерзить мне, мерзавка? – прошипела Акулина на ухо Прасковье. – В своём доме будешь так себя вести. А в моем доме лучше молчи! Я тут хозяйка!

– Меня мама не била никогда! – обиженно воскликнула Прасковья.

– И зря!

Акулина страшно выпучила глаза, покраснела от ярости и вышла из кухни, задрав нос кверху.

– Коза старая! – зло прошептала Прасковья, оставшись одна.

Вечером, когда они с Алексеем уединись в своей спальне, Прасковья задёрнула шторку, отделяющую их комнату, и легла в постель рядом с мужем. Алексей притянул её к себе и стал страстно целовать.

– Поверить не могу, что ты моя жена, Прося! Большего счастья нельзя и представить! – прошептал он.

Прасковья отстранилась от него и нахмурилась.

– Давай сегодня просто ляжем спать, – сказала она.

– Что с тобой, душенька моя? Что случилось? – с беспокойством спросил Алексей, целуя молодую жену.

– Меня мама твоя не любит, Алёша, – грустно вздохнула Прасковья. – Я и так, и эдак стараюсь перед ней, но она всё только ругает меня. Тяжело мне в вашем доме жить. Как будто камень у меня на плечах постоянно лежит, и тянет он меня книзу. Тянет и тянет.

Алексей погладил Прасковью по голове.

– Мама у меня строгая, властная, это да… Ты потерпи, любимая. Вот ребёночка родим, она и отстанет