Первый встречный - Евгений Петрович Василёнок

Одним из тех двоих был Микола. Он и в самом деле не имел тогда никакого отношения к железнодорожному транспорту. Просто он, студент финансового техникума, подрабатывал в ту ночь с одним из своих сокурсников на выгрузке вагонов и, закончив работу, зашел с ним сюда подкрепиться. Винегрет оказался им как раз по карману. Впоследствии, уже став машинистом, Андрей убедил Миколу пойти работать на паровоз, в его бригаду. Так Микола, совершенно неожиданно для себя, стал паровозником.

— До воскресенья,— сказала она тогда, наверно, просто для того, чтобы он побыстрее ушел домой.

Но он в воскресенье пришел…

Так они стали мужем и женой,— правда, не в то воскресенье.

Что же было тогда? Любовь? Смешно.

А все же?..

Андрей продолжал наблюдать за Верой. Знает ли она об этом? Наверно, знает. Андрею иногда начинало казаться, что она всегда все знает о нем — и чем занят, когда находится даже в другой комнате, и чего хочет в каждую данную минуту, и даже о чем думает.

Но по-прежнему быстро мелькали спицы в ее тонких и таких нежных, теперь постоянно чем-то занятых пальцах. Она вся ушла в работу, дает ему возможность хорошенько отдохнуть на берегу этого чудесного моря. Напомнила вот только, что взяла билеты в кино, и опять не мешает ему отдыхать. Да, она заботливая жена. Во всем, даже в билетах, ведь он постоянно занят.

И все же…

Неужели не было и первого раза?..

Но почему ему хорошо с ней,— всегда было хорошо, начиная с того воскресенья и по сей день? Кстати, сегодня тоже воскресенье…

Постой, постой, а было ли ему хорошо всегда? Именно всегда?.. И счастлив ли он? Да, счастлив ли?..

А, чепуха какая-то лезет в голову!.. Надо ли, в самом деле, задавать себе подобные вопросы! Потому что кто знает совершенно определенно, что такое счастье?.. В чем оно?..

— Снова я дал маху, Андрей Степанович,— сказал Микола.

— А?..— встрепенулся Андрей.

— Встретил я было нашего «зайца»…

— Генку? Здесь?

— Да он опять, чертов сын, убежал от меня.

— У него кошка с мышкой, вот! — поспешил вставить Витя.

— Доктором нашим почему-то интересовался,— сказал Микола.

Андрей задумался.

6

За рулем бежевого «Москвича» сидел Рахуба. Рядом с ним Наталья Петровна. На заднем сиденье развалился Павел Артемович.

Машина мчалась по ровному, недавно залитому асфальтом шоссе в Минск. Позади остались Ждановичи, Масюковщина, проносятся корпуса радиаторного завода.

Павел Артемович только что рассказал очередной пикантный анекдот, и они с Натальей Петровной долго и заразительно смеялись. Рахуба молчал, сосредоточенно ведя машину. Когда смех наконец утих, Рахуба глухо сказал:

— Послушай, юридическая консультация, дай мне справочку.

— Все на дармовщинку хочешь,— опять засмеялся Павел Артемович; обращение Рахубы чем-то перекликалось с только что рассказанным анекдотом.— Давай лучше баш на баш. Я тебе справочку, ты мне язвочку.

Довольный своей шуткой, Павел Артемович загоготал пуще прежнего.

Но Рахубе не до шуток и тем более не до смеха.

— Например, так. Освободили, скажем, человека из тюрьмы. А потом что с ним делают?

— Как это что? Содействуют. Прописывают. Устраивают, если окажется в этом необходимость.

— Куда устраивают?

— Чудак, не в тюрьму же опять. На работу, конечно.

— А профилактика где? В смысле, как бы чего не случилось?

— Законом не предусмотрено.

— Напрасно. Выходит, не нужно оберегать общество от возможных рецидивов?

— Освобожден — значит, свободный. И все тут. А тебя, собственно, почему это интересует?

— Да так, между прочим.

— Тогда слушай лучше еще один свеженький анекдотик. Пальчики оближешь.

Павел Артемович принялся рассказывать, но Рахуба совсем не слушал его, тем более что машина запетляла по улицам города и надо было быть очень внимательным,— Иван Харитонович водитель не ахти какой, недаром на переднем и заднем стеклах его машины стоит по жирному восклицательному знаку.

На следующий день, прежде чем идти в поликлинику, Рахуба направился в милицию. К начальнику отделения его пропустили без очереди — Ивана Харитоновича знали и здесь.

У начальника был очередной посетитель, да в сторонке сидел мрачного вида участковый уполномоченный, которого Рахуба частенько встречал на своей улице. Дождавшись, когда уйдет посетитель, Иван Харитонович приступил к своему делу. Вначале его несколько смущало присутствие участкового, но потом он решил, что это даже к лучшему.

Иван Харитонович обстоятельно рассказал, что вчера он с женой и другом дома,— прекрасным, между прочим, человеком, великолепным рассказчиком и тонким специалистом в своем деле,— так вот, вчера он был на Минском море с целью отдохновения от трудов праведных и вообще наилучшего времяпрепровождения. Все было бы хорошо, да вот беда — встретил он там подозрительного человека, о чем и считает необходимым, в качестве своего прямого долга, просигнализировать.

— Сигнал, стало быть? — изучающе посмотрел на Рахубу начальник милиции.

— Да, да, я в смысле сигнала.

— Приметы? Какая на нем одежда?

Рахуба замялся.

— Я его… понимаете, голым видел.

Открылась дверь, и в кабинет вошел Андрей Бережков. Поздоровался со всеми.

— По делам дружины, конечно? Присаживайся пока,— сказал ему начальник милиции. И снова обратился к Рахубе: — Так какие же приметы? Например, рост?

Рахуба поднялся. Показал себе на грудь.

— Вот так примерно. По селезенку.

Начальник милиции тоже притронулся рукой у себя к этому месту.

— А я думаю, что это у меня тут побаливает. Выходит, селезенка. Отлично. Цвет волос?

Рахуба потрогал себя за лысую голову,

— На себе иллюстрировать не имею возможности. Цвет, как бы вам поточнее выразиться, примерно спелой ржи.

— Глаза?

— Кажется, голубые.

— Небесного, так сказать, цвета? Так это ж херувим какой-то, а не преступник. На медвежатника не похож. На домушника тоже. Номенклатура не та.

— Нет, он вообще-то не вор,— поспешно заявил Рахуба.

— Откуда вы знаете?

— Нет, я, конечно, не утверждаю,— еще более поспешно сказал Рахуба.

— Чем же он вас напугал?

— Нет, нет, вы поймите меня правильно. Я ведь в смысле сигнала. В смысле профилактики. Зная, что товарищ, так сказать, сидел. По статье… Одним словом, за поджог.

— Хорошо, товарищ Рахуба, будем иметь в виду. До свидания, товарищ Рахуба.

— Всего доброго. Счастливо оставаться.

Рахуба раскланялся со всеми и направился к выходу.

— Простите, а адресок ваш какой будет, на всякий