Эпоха невинности - Эдит Уортон

Таковы были ее чувства, и сын прекрасно знал о них — но он также знал, что ее тревожит преждевременное объявление помолвки, или, вернее, то, что было ее причиной, — потому-то он и остался дома в этот вечер. «Не то чтобы я не одобряла то, что Минготты горой стоят друг за друга; но почему помолвка Арчера должна зависеть от приездов и отъездов какой-то Оленской», — ворчала миссис Арчер наедине с Джейни, единственной свидетельницей легких отступлений от обычной генеральной линии абсолютного добродушия.

Во время визита к миссис Уэлланд она была столь благожелательна — безупречно благожелательна, — но Ньюланд чувствовал (а Мэй, возможно, догадалась), что они с Джейни все время нервничали из-за возможного появления Эллен Оленской, и когда они вместе вышли, миссис Арчер позволила себе заметить сыну: «Я так благодарна Августе Уэлланд, что она приняла нас одна».

Это выражение внутренней тревоги заставило Арчера еще более утвердиться в мысли, что Минготты зашли слишком далеко. Однако мать и сын, по неписаным правилам, принятым в их доме, не позволяли себе даже намекать на то, что переполняло их мысли. Поэтому он сказал просто: «Теперь нас ожидают традиционные семейные приемы; чем скорее мы пройдем через это, тем лучше», на что его мать промолчала, поджав губы под кружевной вуалью серой бархатной шляпки, украшенной гроздью винограда.

Он понял, что ее месть — вполне, по его мнению, законная — будет состоять в том, чтобы «натравить» мистера Джексона на графиню Оленскую этим вечером, и теперь, когда он публично выполнил свой долг по отношению к минготтовскому клану, он не возражал посудачить об этой леди в частном, так сказать, порядке — хотя, надо признаться, эта тема уже начала докучать ему.

Мистер Джексон положил себе на тарелку кусок подостывшего мяса, которым обносил всех дворецкий с таким же скептическим взглядом, как и у него самого, и затем, едва заметно сморщив нос, отверг грибной соус. Он отнюдь не выглядел сытым и довольным, и Арчер решил, что он сейчас продолжит трапезу, закусывая графиней Оленской.

Мистер Джексон откинулся на спинку кресла, подняв глаза на освещенных свечами Арчеров, Ньюландов и ван дер Лайденов в темных рамах, висящих на темных стенах.

— А как ваш дедушка любил хорошо отобедать, мой милый Ньюланд! — сказал он, не отрывая глаз от портрета пухлого широкогрудого молодого человека в шарфе и синем сюртуке на фоне загородного дома с белыми колоннами. — Да-да-да… Хотел бы я знать, что бы он сказал обо всех этих браках с иностранцами!

Миссис Арчер проигнорировала намек на то, что в прежние времена трапезы в семье, к которой она принадлежала, были более изысканны, и мистер Джексон осторожно приступил к долгожданной теме беседы:

— Нет, на балу ее не было.

Вот как, — пробормотала миссис Арчер тоном, который означал: «Хватило ума сообразить».

— Возможно, Бофорты с нею незнакомы? — с простодушным ехидством предположила Джейни.

Едва заметно с наслаждением сглотнув, словно пробуя невидимую мадеру, Джексон ответил:

— Возможно, миссис Бофорт и нет, но сам Бофорт точно знаком, потому что не далее как сегодня днем они прогуливались на виду у всего Нью-Йорка по Пятой авеню.

— Боже… — простонала миссис Арчер, осознав всю невозможность объяснить действия иностранцев чувством деликатности.

— Интересно, какую шляпку она носит днем — капором или без полей, — задумчиво проговорила Джейни. — Я знаю, что в Опере она была в темно-синем бархатном платье, совершенно прямом и ровном — как ночная рубашка.

— Джейни! — предостерегающим тоном сказала мать.

Краска проступила сквозь легкий вызов, плясавший на лице мисс Арчер.

— Во всяком случае, у нее хватило вкуса не поехать на бал, — продолжала миссис Арчер.

Дух противоречия заставил сына возразить:

— Я думаю, что вкус тут ни при чем. Мэй сказала, что она намеревалась ехать, но решила, что вышеупомянутое платье недостаточно шикарно.

Слова эти лишь послужили подтверждению мыслей мисс Арчер, и она улыбнулась.

— Бедняжка Эллен, — сказала она и сочувственно добавила: — Мы должны помнить о том, какое эксцентричное воспитание она получила от Медоры Мэнсон. Чего можно ожидать от девушки, которая появилась на своем первом балу в черном платье?

— Неужели? Я этого совершенно не помню! — сказал мистер Джексон и тоже воскликнул «Бедняжка!» тоном человека, который, наслаждаясь воспоминаниями, убеждает себя в то же время, что тогда уже чувствовал, что это предвещает беду.

— Странно, что она сохранила это дурацкое имя — Эллен. Нет чтоб изменить его, скажем, на Элэйн, — сказала Джейни и огляделась вокруг, чтобы увидеть впечатление от своих слов.

— Почему именно «Элэйн»? — засмеялся ее брат.

— Ну не знаю. Это звучит более… более по-польски, — сказала она, снова покраснев.

— Это больше привлекает внимание, а я не думаю, чтобы она была в этом заинтересована, — сухо заметила миссис Арчер.

— Почему нет? — вмешался ее сын, повинуясь внезапному желанию поспорить. — Почему она не должна привлекать внимание? Почему она должна прятаться, как будто она себя опозорила? Она превратилась в «бедняжку Эллен», потому что ей не повезло в браке, но я не вижу причины, из-за которой она должна ходить понурив голову, словно преступница.

— Насколько я понимаю, — задумчиво произнес мистер Джексон, — эта та линия, которой собираются следовать Минготты.

Молодой человек покраснел.

— Я не нуждаюсь в суфлерах, если именно это вы имели в виду. Мадам Оленская несчастна, но она не отверженная.

— Но ходят слухи… — сказал мистер Джексон, нерешительно взглянув в сторону Джейни.

— О, я знаю — насчет секретаря, — подхватил Арчер. — Ничего, ничего, мама, Джейни уже достаточно взрослая. — То ли так, то ли этак — но секретарь помог ей уехать от мерзавца мужа, который обращался с ней как с пленницей. Ну и что? Надеюсь, среди нас нет человека, который не поступил бы так же в подобных обстоятельствах.

Мистер Джексон, слегка повернувшись, подозвал взглядом через плечо угрюмого дворецкого.

— Может быть… того соуса… совсем чуть-чуть. — И, положив себе немного, продолжил: —Мне сказали, она ищет дом. Собирается поселиться здесь.

— А я слышала, что она собирается разводиться, — рискнула вставить Джейни.

— Надеюсь, она это сделает! — воскликнул Арчер.

В мирной, безмятежной обстановке гостиной Арчеров эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Тонкие брови миссис Арчер подскочили вверх, что означало: «Здесь дворецкий!» — и молодой человек, мысленно обругав себя за потерю вкуса — что, разумеется, и значило обсуждение столь интимного вопроса на публике, — поспешил перейти к рассказу о посещении старой миссис Минготт.

После обеда, по старинному обычаю, миссис Арчер и Джейни, оставив джентльменов внизу курить, прошелестели длинными шелковыми юбками наверх в гостиную, где, усевшись друг напротив друга у круглой лампы за рабочим столиком красного дерева, под которым был зеленый шелковый мешок, принялись с двух сторон вышивать полевые цветы на коврике для запасного стула в гостиной юной миссис Ньюланд Арчер.