История одной любви - Лана Невская

Может быть, не очень хорошо, что на моем сегодняшнем пути таких препятствий совсем немного, но мне приятно знать, что я пришел к этому через пять тяжелых и трудных лет, и сейчас не окажусь беспомощным перед лицом новых трудностей. Я всегда, знал и руководствовался сознанием того, что о счастье не плачут, его добиваются, и дорог для этого очень и очень много.

Буду и впредь верить, что путь, который я избрал пять лет назад, а может вернее, и не избрал, а мне его предложили, – путь верный, хоть, может быть, с большими трудностями, чем другие, но более правильный, прямой и счастливый.

До сих пор я шел по нему один, мне не было страшно. Сейчас я продолжаю его с большими силами и с еще большей уверенностью в успехе своего движения. Не возражай, если я в конце скажу, что сейчас ТЫ во многом облегчаешь мне этот путь и делаешь его более интересным и содержательным.

Хочется закончить письмо словами:

«Не сломят любые напасти

отважных друзей и подруг.

Мы наше советское счастье

из крепких не выпустим рук!»

А сейчас будь здорова и счастлива, кукла!

С горячим приветом и искренним уважением к тебе – Борис.

* * *

14 ноября 1948 года

«И скучно, и грустно, и некому руку пожать,

и мысли так тесно вокруг здесь витают.

и хочется многое, многое мне рассказать,

но в пасмурном дне и сырой темноте все слова утопают!»

Инночка!

Прости за мое скучное письмо. Это уже второе такое. Не знаю, почему-то так хочется все-все рассказать тебе, чтобы ты знала все, и чтобы мне стало легче и веселее. Я всегда говорил, что еще рано, что расскажу потом, и ты даже немного сердилась на меня за это.

Может, сейчас уже совсем и не рано, и я бы высказал все и не писал бы тебе такого эпиграфа к этому письму. Но ты далеко теперь от меня, и я опять молчу со своими мыслями, и именно потому мне и скучно и грустно. Ты сегодня, наверное, обиделась на меня. Мы с тобой долго разговаривали днем, но нас рассоединили. Я обещал четыре часа работать в своем кабинете, но сумел справиться с работой за 2,5 часа и ушел домой. Мне там как-то лучше. Там твои письма, там наши хорошие фотокарточки, там твой небольшой портретик. И я всегда в этом окружении чувствую себя теплее, ближе к тебе, и мне становится лучше.

А в кабинете мне всегда хочется взяться за трубку и позвонить тебе. Но ведь этого нельзя делать всегда, а хочется. Поэтому я ушел домой. Сейчас вечер. Я пришел из клуба. Смотрел пьесу «Великая сила». На танцах не был. В 18.00 пытался позвонить тебе, но дежурный телефонист сказал, что твой номер не отвечает. Я не знаю, где ты могла быть.

Сейчас уже 23.40. Знаю, что ты звонила вечером, после меня, и мне опять становится обидно, что мы никак не можем созвониться.

Инночка! Ты прости и меня, и его (телефониста), что мы шутили с тобой при разговоре. Но я сочувствую твоему больному зубу, твоему физическому и духовному состоянию и во всем разделяю его с тобой.

Буду рад, если мое участие хоть немного облегчит твою боль и рассеет твои грустные мысли. Мне хочется, чтобы ты всегда знала и помнила, что я свое обещание – всегда помнить о тебе и рассказывать обо всем хорошем – постараюсь сдержать, и хоть этим, может быть, буду всегда напоминать тебе о себе.

А сейчас всей душой желаю тебе быстрее выздороветь и снова стать веселой и жизнерадостной. Привет твоим маме и папе.

До свидания. С искренним уважением и сердечным приветом – Борис.