Ноттингем - Лина Винчестер

Чувствую, как моя нижняя губа трясется. Я в шаге от того, чтобы разреветься в истерике. Быстрее бы начало действовать успокоительное.

– У меня сейчас есть всего два варианта, Райли, – говорит Сойер. – Либо я выслушиваю тебя, либо иду набивать морду Каллуму, выбивая из него правду. И оба варианта мне одинаково нравятся.

Меня загнали в тупик, я чувствую себя мышью в банке, которая изо всех сил пытается выкарабкаться, но в какой-то момент устает и падает без сил. Я устала, и уже очень давно. У меня было достаточно времени, чтобы найти выход, но его нет. Пора попросить помощи.

– Я все расскажу, но у меня есть два условия. – Шмыгнув носом, я указываю на Сойера. – Ты пообещаешь, что не пойдешь никому набивать морду. И второе: я не буду говорить при Фелисити.

Глава 26

Начать историю было сложно. Сойер и наши с ним родители внимательно слушали, не перебивая. Даже мама. По тому, с какой скоростью менялись выражения их лиц – от удивления до неприкрытой злости, я начала опасаться их возможных действий после окончания разговора. Я рассказала абсолютно все о шантаже с нюдсами, но умолчала о личном дневнике, об этом всем знать ни к чему.

После моего монолога наступает тишина. Тяжелая и неприятная, от которой хочется сбежать. Первым молчание нарушает папа:

– Мы вместе пойдем к директору и все разрешим. Этот щенок ответит за свои поступки. И напишем заявление в полицию, подадим иск. Об этом инциденте будут знать даже за пределами Гамильтона.

– Вот этого бы как раз не хотелось. – Я вытираю вспотевшие ладони о бедра. – Мне достаточно будет того, что Каллум отстанет от нас.

– Если можно сгладить конфликт без общественного скандала, то лучше выбрать этот путь, – говорит Скарлетт. – Судебными разборками и беготней в полицию мы только травмируем психику детей.

– Детей? – Папа усмехается. – Посмотри на них: они пьют алкоголь, бьют друг другу лица и имеют кучу тайн от родителей. Они уже давно не дети.

– Итан. – Мама предупреждающе сжимает предплечье папы. – Скарлетт права, у них на кону поступление, а вместо учебы в выпускном классе они вынуждены будут заниматься разговорами с адвокатами и полицией. Пойдем вместе в школу и цивилизованно решим этот вопрос.

– Вы согласны, дети? – спрашивает папа, делая издевательский акцент на последнем слове.

Я киваю. Сойер же, прислонившись плечом к стене, смотрит в пол, и создается впечатление, будто он не слышал и половины разговора.

– Сойер, – дрожащим голосом зовет Скарлетт. – Даже не вздумай решать эту проблему самостоятельно, слышишь? Я знаю твои силовые методы. Ты только усугубишь ситуацию. Позволь нам помочь.

– Я не хочу бежать с жалобой к директору. Это смешно.

– Смешно? А будет ли смешно отрабатывать наказание на общественных работах? Будет ли смешно, если из-за этого ты вылетишь из школы и потеряешь шанс на получение стипендии? Будет ли смешно, если ты застрянешь в Гамильтоне, как я, и, не дай бог, начнешь злоупотреблять алкоголем? И все ради чего? Ради мордобоя вместо разговора! Ну сколько раз я просила тебя не лезть в драку! Так сложно было продержаться один учебный год?

Всхлипнув, Скарлетт запускает пальцы в волосы и, сжав виски, делает глубокий вдох, а затем поднимается.

– Хорошо, если тебе нужна кровь, то я пойду и сама изобью этого мальчика.

Сойер то ли усмехается, то ли фыркает, и это срабатывает как спусковой крючок для его матери: накрыв лицо ладонями, миссис Вуд беззвучно плачет, и ее плечи без остановки трясутся.

Сойер в секунду оказывается рядом и обнимает маму. В его руках Скарлетт смотрится до смешного крошечной и хрупкой.

– Мам, ну ты чего? Эй, перестань, – успокаивает он, поглаживая ее по голове. – Хорошо, сделаем, как ты хочешь. Только не плачь, ладно?

– Ты не относишься к этому серьезно, в этом и проблема. Я не выдержу, если ты по глупости потеряешь возможность учиться там, где хочешь. Боюсь, что я правда не выдержу.

Последние слова она повторяет твердо, почти озлобленно, и каждый в этой комнате понимает, что Скарлетт говорит о трезвости. Она не готова к новому стрессу и переживаниям, и она сможет приглушить это, только залив алкоголем.

– Я тебя услышал. – Сойер утирает с ее щек слезы. – К директору – значит, к директору.

– Не надо плакать, все будет хорошо. – Поднявшись, папа протягивает Сойеру руку. – Только без глупостей, сынок, договорились?

Кивнув, он жмет ладонь, и папа похлопывает его по плечу.

– И спасибо за то, что всегда защищаешь ее.

Родители выходят за дверь, и мы остаемся вдвоем. В комнате такая напряженная обстановка, что, боюсь, если зажечь здесь спичку, дом взорвется ко всем чертям.

Обняв себя за талию, я подхожу к Сойеру. В голове сотни мыслей, но я не могу вытащить даже одну, чтобы сказать что-то внятное и имеющее смысл.

Какое-то время он смотрит в пол, а затем поднимает взгляд. Суровый и холодный.

– Скажи хоть что-нибудь, – прошу я шепотом. – Пожалуйста.

– Я злюсь. И очень сильно.

– Знаю. Но скоро все разрешится, и мы сможем… – Я протягиваю пальцы, чтобы коснуться его руки, но он убирает ладони в передние карманы джинсов. – Мы ведь сможем? Сойер, я молчала, потому что боялась, что из-за меня твое будущее будет под угрозой.

– Понимаю, почему ты не сказала, но я сейчас так сильно зол, что боюсь ляпнуть что-нибудь обидное, о чем потом пожалею. – Он бегло проводит ладонью по своим волосам. – Обсудим это позже, ладно?

Растерянно кивнув, я пячусь в сторону двери. У меня не осталось сил на слезы, злость и страх. Нервный срыв, разговор с родителями и отстраненный взгляд Сойера словно выкачали из меня все живое.

Снаружи слышится детский смех, видимо, Хлоя и Митч играют с малышней.

– Миссис Вуд, не переживайте, я уберу со стола. Хэнку пора было уходить, я положила ему с собой несколько кусков пирога, – любезничает в гостиной Фелис.

Я прохожу мимо и, сняв с крючка куртку, открываю входную дверь.

– Райли, постой.

Оборачиваюсь и, взглянув на Фелисити, я, к своему удивлению, замечаю, что даже не хочу убивать ее. Мне абсолютно наплевать.

– Мне очень и очень жаль, что все так вышло. Я не хотела, чтобы…

– Что я тебе сделала?

Вопрос вызывает у нее ступор. Фелисити растерянно пожимает плечами.

– Я хотела спросить у тебя то же самое.

– В самом начале я была искренна и добра по отношению к тебе, Фелис. Не знаю, какое приворотное зелье подлил тебе Каллум, раз ты слепо готова