Мемуары Дьявола - Фредерик Сулье

Луицци крайне разочаровало внезапное исчезновение Сатаны; но обещания лукавого несколько успокоили его, и, трезво посмотрев на вещи, он понял, что положение не такое отчаянное, как он воображал, и что перед ним вовсе не жуткие чудовища, порожденные страхом, но вполне преодолимые препятствия. Тем временем вернулась госпожа Умбер; Луицци ожидал увидеть в ее руках посудину с пиявками и кипу готовых к употреблению горчичников, но вместо этого она принесла небольшой поднос с чашкой бульона и стаканом великолепного на вид вина. Как уже было сказано, Луицци давно мучил волчий голод, а потому этот поднос подействовал совершенно однозначно: голод внушил барону здравую мысль – уговорить потихоньку сиделку и оторвать ее от заговора слуг; не зря ведь говорят, что именно в желудке находится гений большинства мужчин. И он обратился к госпоже Умбер:

– Спасибо, милая, вы принесли мне такой прекрасный завтрак!

– Вам? Ну что вы, сударь, вы слишком больны, вам нельзя еще кушать…

– Вы опять станете обращаться со мной, как с чокнутым?

– Господи Боже мой! – воскликнула госпожа Умбер. – Да ведь я прекрасно понимаю, что господин барон в своем уме, но так же верно и то, что я не могу позволить себе дать ему еду. Мой долг состоит в точном исполнении предписаний врача…

– Конечно, сударыня, – поддакнул Луицци, – но это не к вашей выгоде…

– Я действую не только из соображений о выгоде, господин барон.

– Тем хуже для вас, сударыня! Ибо если вы соблаговолите подать мне сейчас эту чашку бульона, то я заплатил бы за нее, как за чашку жидкого золота.

– А вдруг доктор Кростенкуп узнает?

– Да пусть сердится! Я тут же выставлю его за дверь!

– Скорее это он выставит меня за дверь и приставит к вам старую злую каргу, которая будет скрупулезно выполнять его указания.

– Вы правы, госпожа Умбер; я ничего ему не скажу. Только дайте мне ваш изумительный бульон.

Госпожа Умбер, взболтнув чашку, нерешительно произнесла:

– Нужно будет еще сказать ему, что вы приняли все лекарства…

– Обязательно скажу, госпожа Умбер. Дайте же мне бульон.

Сиделка взяла чашку и подошла к барону.

– Но есть еще Луи и Пьер… Они могут донести, что мы не выполнили всех предписаний, – в замешательстве пробормотала госпожа Умбер и поставила чашку обратно на поднос.

– Я им все прощу, если только они не проболтаются; но дайте же мне бульон, а то я сейчас сдохну от голодных колик!

– Пейте аккуратно, по крайней мере.

– Да-да, конечно.

– Подождите, я развяжу ремни – они вам мешают…

– Дай вам Бог всего хорошего, госпожа Умбер, вы славная женщина…

Луицци мигом проглотил желанный напиток, настолько подкрепивший его, что вместе с теплом в желудке к нему вернулись все надежды на лучшее.

Уже ближе к вечеру заявился доктор Кростенкуп и строгим голосом спросил, точно ли следовали его указаниям.

– Ах, доктор! – воскликнул Луицци, завидев его. – Я сегодня испытал нечто необычайное! Представьте, у меня словно пропала какая-то пелена, застилавшая раньше глаза. Что-то ужасно грызло в груди и пребольно жгло ноги.

– Отлично, отлично! – сказал доктор, задумчиво насупив брови. – Это подействовали пиявки и горчичники. Ну, а дальше?

– А потом, доктор, чем яростнее наступала боль, тем больше прояснялось в голове, и вскоре у меня появилось такое чувство, будто я выбрался из темной ямы.

– Ну, наконец-то! – радостно воскликнул доктор Кростенкуп. – Теперь жизнь ваша вне опасности, господин барон! Остается только неукоснительно придерживаться той же методы: еще две сотни пиявок и пятнадцать наложений горчичников, и вы будете в состоянии вскочить на горячего жеребца!

– Я надеюсь на вас, доктор, – покорно сказал Луицци.

– И особенно настоятельно я предписываю строгое соблюдение диеты.