В доме веселья - Эдит Уортон

Она неожиданно запнулась. Слезы потекли снова, и, вытаскивая платок, она коснулась свертка, спрятанного в складках платья. Краска залила ее лицо, и слова умерли на устах. Потом она снова взглянула на него и продолжила дрожащим голосом:

— Я старалась — старалась изо всех сил, а толку от меня никакого. Даже нельзя сказать, что я могу сама себя содержать. Я всего лишь бесполезный винтик в колесе великой машины жизни, и, выпав из него, я обнаружила, что так со мной повсюду. Что делать винтику, когда он понимает, что подходит лишь к одному отверстию? Он должен вернуться туда, откуда пришел, или его выбросят в мусорную кучу и… Вы же не знаете, каково в куче мусора!

Ее губы растянулись в улыбке, ее отвлекло причудливое воспоминание о признаниях, которые она сделала ему два года назад, в этой же комнате. Тогда она собиралась женить на себе Перси Грайса, а что теперь?

Кровь прилила к смуглой коже Селдена, но он не выдал чувств, только заговорил серьезно.

— Вы хотите что-то мне сказать, вы подразумеваете замужество? — вдруг сказал он.

Лили глазом не моргнула, но выражение удивления, озадаченного самопознания постепенно возникало в глубине ее глаз. И теперь она спросила себя, приняла ли она решение, когда входила к нему?

— Вы всегда говорили мне, что рано или поздно я приду к этому, — сказала она, неуверенно улыбнувшись.

— И вы пришли к этому сейчас?

— Я приду к этому — прямо сейчас. Но есть еще одно, и я должна перейти к этому прежде.

Она помолчала, стараясь придать голосу ту же уверенность, которую вновь обрела ее улыбка.

— Есть человек, с которым я должна попрощаться. О нет, не вы — мы наверняка будем видеться. Это Лили Барт, которую вы знали. До сих пор мы с ней были неразлучны, но теперь пора расстаться, и я возвращаю ее вам — оставляю ее здесь. Когда я уйду, я уйду одна. Мне бы хотелось, чтобы она осталась с вами, она не причинит беспокойства и не займет вовсе никакого места. — Она подошла к нему и протянула руку, еще улыбаясь. — Вы позволите ей остаться? — спросила она.

Он поймал ее руку, и по дрожанию его руки она поняла, что чувства еще не способны обрести слова.

— Лили, могу ли я помочь вам?! — воскликнул он.

Она нежно посмотрела на него:

— Вы помните, что сказали мне однажды? Что вы можете помочь мне только своей любовью? Что ж, вы любили меня мгновение и помогли мне. Ваша любовь всегда помогала мне. Но мгновение прошло — и по моей вине. Остается жить дальше. Прощайте.

Она вложила другую руку в его ладонь, и они смотрели друга на друга чуть торжественно, будто рядом стояла смерть. Что-то и вправду стояло между ними мертвое — любовь, которую она убила в нем и уже не могла вызвать к жизни.

Но что-то живое там тоже теплилось и вселилось в нее, как негасимое пламя, — это была любовь, которую зажгла когда-то его любовь, страстное желание ее души соединиться с его душой. В этом свете все остальное иссякло и покинуло ее. Она понимала теперь, что не может продолжать жить, оставив прежнюю себя с ним, что сама должна жить с ним рядом, но все равно принадлежать самой себе.

Селден все еще держал ее за руку, вглядываясь в ее лицо, но испытывая странное предчувствие. Внешние обстоятельства происходящего исчезли для него полностью, как и для нее: он чувствовал, что это одно из тех редких мгновений, когда маски спадают с лиц, невозвратимых мгновений.

— Лили, — сказал он, понизив голос, — вы не должны так говорить, я не могу отпустить вас, не зная, что вы собираетесь делать. Обстоятельства могут измениться, но они не проходят бесследно. Вы никогда не покинете моей жизни.

Лили встретила его взгляд светлым взором.

— Нет, — сказала она, — я понимаю это именно сейчас. Давайте останемся друзьями. Тогда я буду чувствовать себя в безопасности, что бы ни случилось.

— Что бы ни случилось? Что вы имеете в виду? Что случится?

Она спокойно отвернулась и подошла к очагу.

— Ничего в настоящее время, кроме того, что я замерзла, и, прежде чем я уйду, вы обязаны разжечь огонь для меня.

Лили опустилась на колени на коврике у камина, вытянув руки к углям. Озадаченный внезапным изменением в ее голосе, он машинально достал горстку щепок из корзины и бросил их в огонь. Одновременно он заметил, как тонки ее руки при свете разгорающегося пламени. Он видел, что под свободным покроем ее платья изгибы ее тела сжались до угловатости, и долго еще помнил, как жаркая игра языков пламени заострила мягкие ее ноздри и усилила черноту теней, которые залегли под глазами. Она опустилась на колени и несколько минут простояла так в молчании, которое он не смел нарушить. Когда она поднялась, ему показалось, что он увидел, как она вынула что-то из-за пазухи и бросила в огонь, но тогда он не обратил внимания на ее жест. Казалось, он впал в транс и все еще нащупывал слова, чтобы рассеять чары. Лили подошла совсем близко и положила руки ему на плечи.

— До свидания, — сказала она и, когда он склонился перед ней, коснулась губами его лба.