Цимес - Борис Берлин

ВСТРЕЧА

Они молчат или говорят очень мало. Не оттого, что не умеют, а оттого, что не хотят лгать и пустословить. Не хотят притворяться. Их пугает шум, который на самом деле — пустота. Их молчанье — крик наглухо захлопнувшейся двери.

Они — аутисты.

Нюта родилась в Мексике и всю свою жизнь разговаривала только с родителями, а еще с Бертой и Мигелем. Ей едва исполнилось семнадцать, когда родители расстались и мать, забрав Нюту, вернулась в Москву. Оказалось, для того чтобы мы с ней встретились, но не только. Правда, понял я это гораздо позже, да и то не до конца.

Единственно, на что я тогда повелся, — ее работы. Как о женщине я о ней не думал ни в тот день, ни еще много дней потом. Слишком она была маленькая, молчаливая, слишком в себе. Они никак не подходили друг другу — Нюта и ее картины. Девочка и бездна, девочка и небо, а скорее всего и то и другое сразу, — как такое может быть? Пожалуй, я ее даже немного опасался, пусть и вполне безотчетно.

Поначалу гораздо опаснее показалась мне ее мать. Свое невероятное имя она носила, как корону, а морщинки в уголках глаз делали ее совершенно неотразимой. И смотреть на нее почему-то хотелось снизу вверх.

Я обратил внимание, как она парковалась — прямо под окнами мастерской, быстро и точно, по-мужски.

— Здравствуйте! Я Этери, — ладонь у нее была узкая и очень живая. Она обвела взглядом все вокруг: подрамники, холсты, увешанные картинами и набросками стены, потрогала лежащий на столе незаконченный витраж и тихо сама себе пробормотала:

— Ну что же, может быть, в самом деле…

Лет сорок — сорок пять. В матери она мне не годилась, но глядела очень строго.

— Я готова показать вам то, что привезла. Вас не затруднит принести из моей машины картонную папку? Она на заднем сиденье, вы увидите, — и, не дожидаясь ответа, протянула мне ключи.

… — Здесь только графика и несколько акварелей. Если я не ошиблась, совсем скоро вы увидите и остальное.

— Не ошиблись во мне? Что я способен оценить то, что вы хотите мне показать?

— Не в этом дело. Оценить способен каждый — увидев такое хотя бы однажды, уже не забудешь. Нужен человек, способный поверить.

— Во что же?

— В то, что это возможно. Даже у меня получилось не сразу, а ведь речь о моей дочери.

— Очевидно, я не понял… Я почему-то думал, речь о вас.

— Нет-нет, о ней. Ее зовут Нюта, то есть Анна. Анна Вагнер, — она потянула за тесемку, развязывая папку. — Она — гений. И я ничего не могу с этим поделать…

Так это началось.

Нюта — дневник

Два года назад мама сказала, что мне было бы полезно завести дневник. Так и сказала: «Полезно».

— Разве я больна? — спросила я.

— Нет, что ты. Откуда такие мысли?

— Ты сказала: «Полезно». А это слово находится в коробке «Здоровье».

— Видишь ли… Бывает, что слова перескакивают из одной коробки в другую.

— Как зайцы?

— Ну да. Только солнечные.