Восставшая из пепла - Николай Иванович Ильинский

— О, смотрите, и матросы тут как тут! — острил какой-то сухопутный десантник, увидев группу матросов.

— Ну, как же — и мы пахали! — громче всех смеялся Сергей Петух. — Они только из воды вылезли, штаны еще мокрые…

— Где это браславский петух кукарекает, а? — вдруг услышал Сергей знакомый голос. — Что-то у него хвост такой общипанный, уж не японцы ли из него перья повыдирали?

Голос шел из середины группы моряков. Сергей смотрел на них, одинаково одетых, в бескозырках с золотыми буквами на лентах «Тихоокеанский флот» и никак не мог разобраться, кто же это такой смелый, кто так дерзит настоящим десантникам, и в то же время такой до боли знакомый?

— Он меня не узнает, зазнался! — шагнул из группы Иван.

— Ваня, Званцов! — закричал и затопал от радости Сергей. — Адкуда ты, лихоманка тебя возьми?… Мой лучший друг, — обернулся он к настороженно настроенным друзьям, у которых уже чесались кулаки, чтобы поцапаться с моряками, доказывая, кто больше поколотил японцев. — Ваня! — побежал Сергей к мичману.

— Сережка, что б тебя! — раскрыл объятия Званцов. — Все-таки мы встретились, как условились! Ах, ты ж, — буквально душил он друга.

Они долго и крепко жали друг друга. Их окружили, смеялись, поздравляли и морские, и сухопутные десантники. Все перемешались, тоже трясли друг друга за плечи. Кто-то нашел насмерть перепуганного, но все время улыбавшегося китайца с фотоаппаратом с треногой-подставкой, появился обычный красный флаг на древке, таких флагов немало имелось в каждой автомашине. Выбрали возвышенное место, откуда хорошо были видны часть Порт-Артура и море и на этом фоне предложили Ивану и Сергею устанавливать и укреплять флаг, а китайца заставили их фотографировать. Китаец успокоился, наконец, понял, зачем его почти за шиворот тащили сюда, установил фотоаппарат и сделал свое дело.

— А что ж мы! — сказал один из моряков. — Давайте все вместе делать историю!..

Обе группы шумно окружили флаг и китайцу вновь пришлось несколько раз щелкать своим фотоаппаратом.

— Проявляй пленку и немедленно делай фотокарточки, — сказал по-русски китайцу Сергей, тот понял не слова, а требование, согласно закивал головой и, подхватив треногу и фотоаппарат, побежал в фотографию.

Десантники остались ждать, когда он напечатает снимки, рассказывали, кто, где и как воевал.

— Наверно, скоро будет демобилизация, — взглянул на Ивана Сергей. — Как думаешь?

— Да, конечно, — живо ответил Званцов, — Но война официально не окончена… Главнокомандующий Квантунской армией генерал Ямада еще 17 августа отдал приказ о прекращении боевых действий, а японцы все еще сопротивляются…

— Если отпустят, куда поедешь — домой или опять в леспромхоз?

— Нет, Сережа, ни в Нагорное, ни в Кедровое не поеду, остаюсь на флоте… Подам рапорт. Решено!

— А я домой! — воскликнул Сергей. — На Белую Русь!.. Соскучился я по ней, сил нет!.. Когда будешь в отпуске, обязательно приезжай, я тебе такие озера покажу, а уху такую сварю — пальчики оближешь… А тут с меня хватит! Я побывал на краю земли, увидел, какой он, этот край, — посмотрел он в сторону моря. — Ты только представь, Ваня, я, белорусский хлопец, откуда-то с Браславских озер, помог великой России вернуть Порт-Артур! А?

— Здорово, Сережа! Такое нельзя выдумать, а только сделать.

— И теперь я имею полное право порыбачить на Браславщине.

— Я тебе немножко завидую, — улыбнулся Иван.

Они еще не знали, что 19 августа Япония официально капитулировала, Вторая мировая война закончилась.

Расставаясь в Порт-Артуре, Сергей обещал сразу же по приезде домой написать Ивану письмо. Однако весточки от друга Иван Званцов так и не дождался. И вообще он так ничего и не узнал о дальнейшей судьбе Сергея Петуха. Демобилизовавшись, Сергей вернулся в Белоруссию. На небольшой железнодорожной станции он долго ходил по перрону в ожидании хоть какого-то транспорта, пешком идти домой было далековато. Нежаркое осеннее солнце медленно соскальзывало с небосвода к лесистому горизонту, когда Сергей услышал лепетанье мотоцикла. К станции подъехал на мотоцикле человек в милицейской форме. Он вошел в здание станции и вскоре вернулся назад.

— Добрый день или, скорее, вечер, — кивнул ему Сергей.

— Был бы он добрый, — невесело улыбнулся милиционер. — Ни телефона, ни почты рядом, за каждым пустяком надо ехать черт знает куда!.. А дорога теперь… — и он резко махнул рукой.

Разговорились: милиционер работал недалеко от родной деревни Сергея.

— Это моя парафия, я там бываю очень часто.

— А мне надо туда, да не знаю, как добраться.

— Сядешь позади меня, мотоцикл хотя и старый, но выносливый — довезет!

— Вот спасибо! Дзякуй!

— Роман Толочко, — подал руку милиционер.

— Сергей Петух.

— Вот и познакомились… Петухов в наших деревнях — хоть птицеферму разводи!.. По демобилизации?

— Да.

— Откуда?

— Из Порт-Артура!..

— Что?! — не понял милиционер.

— Ну, с Дальнего Востока, с японцами воевал…

— А! Значит, Порт-Артур снова наш?

— Теперь уж навсегда!

— Вот же вы молодцы, с какой махиной справились, а мы тут до сих пор порядка не можем навести…

— Что так?

— Бандюги жить не дают, замучили… Слыхал про формирования Армии Крайовой? Так вот это не армия, а организованные банды… Прикрываются политикой, а убивают и грабят ни в чем не повинных местных жителей… Но ничего, будет и у нас свой Порт-Артур, выкорчуем всю эту шваль…

По проселку, заросшему короткой, уже начавшей буреть травкой, мотоцикл ехал быстро. Поля чередовались с лесом, пахло жнивьем, по которому важно бродили на тонких красных ногах аисты.

— Уже гуртуются, скоро — на юг! — пытаясь перекричать стрекотание мотоцикла, сказал Толочко.

— Полетят! — дыхнул ему под ухо Сергей.

— Скоро и твоя деревня! — опять крикнул милиционер.

У Сергея защемило сердце: скоро увидит родных. Мотоцикл поров-нялся с опушкой леса. Дальше проселок ведет прямо в деревню. И в этот момент из-за деревьев прогремели выстрелы. Первым взмахнул руками Толочко, выронив руль, вторым изрешеченный автоматной очередью бандита с мотоцикла упал Сергей. Пробитый бензобак вспыхнул, как свеча.

К погибшим подбежал бандит.

— Он!.. Пан плютоновый, мы его все-таки подкараулили, — крикнул он, обернувшись к опушке леса. — Милициант Толочко?

— Пся крев! — выругался плютоновый. — А второй кто? — спросил он, не показываясь из леса.

— Неизвестный… военный… Наверно, кто-то из ОББ…

— Его тоже надо было уложить! Добже, Франек, возвращайся, уходим!.. Быстро, быстро!..

VI

За тяжелым столом, вкопанным в землю, мужики забивали козла. Высоко взмахивая руками, они старались как можно сильнее ударить костяшкой по доске стола. Игра в домино во дворе небольшого уральского городка была постоянной, сопровождаемая крепкими словечками, водкой, а чаще всего