Стеклянный занавес - Мария Ивановна Арбатова

– Настенька, я твоей бабушке по гроб жизни обязана, – подтвердила Валя. – Через полчаса подойдите к охране, чтоб не потеряться, и вас заберёт на съёмку девушка.

И чтоб не забыть о них в такой трудный день, предупредила администраторшу, что не выйдет на площадку, пока не увидит, что в первом ряду сидят старуха с девушкой.

Ада ещё не вернулась из Парижа, и вся группа была на нервах, понимая: с уходом Вали и Кати передача умрёт. Атмосфера была настолько гадостной, что некоторые старались не смотреть Вале в глаза, чтоб это не было истолковано как принятие её стороны.

Зато Катя сияла, словно влюбилась. Даже надела какую-то пристойную кофту на смену вылинявшей джинсовой куртке и походила на кого угодно, только не на неудачницу. Жаль, Ада этого не видела.

– Адка аж трёх жёлтых журналистов в студию прислала, чтоб сразу разогнать клубнику! – предупредила она.

Валя прочитала сценарий, он показался несложным. Позвонила матери, чтоб готовила стол, поскольку вернётся с гостями. Не сказала с какими, чтоб мать расстаралась.

В костюмерной у Антонины Львовны висело длинное чёрное вечернее платье в блёстках. Валя удивилась, зачем Катя такое заказала, ведь нынче прощание. Надела, покрутилась, в зеркале всё засияло.

– Правда последняя передача? – спросила Антонина Львовна.

– Не могу больше видеть Аду, – кивнула Валя. – Боюсь сама такой стать.

– Семь раз отмерь, один раз отрежь, – покачала головой Антонина Львовна. – Платье тесновато, надо молнию расстегнуть. Сидя не видно будет. Иначе наморщит, складками пойдёт в кадре.

Молния на платье была слева, начиналась у рёбер и кончалась на бёдрах. Валя отметила, до какой же степени освободилась от комплексов, что зайдёт в студию с расстёгнутой на боку молнией, прикрыв её рукой, и пошла на грим.

– Убойный прикид! – восхитилась Вика, ворвавшись в гримёрку. – Зритель ослепнет!

– Не нравится мне, что ты в Останкино беременная ходишь. Это же Чернобыль, – строго посмотрела на неё Валя.

– Жили-были Ох и Ах, всё им было пох и нах! – подмигнула Вика.

– Гости приехали – комендантша общежития при медучилище, бывшая тюремная охранница по кличке Гестапо, – предупредила Валя. – С внучкой, которая хочет в артистки! Будут у нас ночевать.

– У Шарика на коврике?

– В нашей с тобой комнате, а мы – к Денису.

Гримёрша с интересом глянула на Валю, не поняв, почему в её особняке, фотку которого она видела в газете, такая теснотища.

– Скажи спасибо, что от Дедморозыча во ВГИК прямая ветка, – недовольно согласилась Вика.

– Администраторша их в первый ряд посадит, а ты опекай. Её зовут Вилена Васильевна.

– Какой же эта Гестапо национальности?

– Вилена – это Владимир Ильич Ленин в сокращении. Вот какой она национальности!

В гримёрку вбежала Катя, всё её прежнее «сияние» испарилось, а глаз подёргивался.

– Лепёшкина в аварию попала! Рука и нога сломаны, скорая в Склиф увезла! Спасибо, хоть позвонили! – закричала она с порога.

Гримёрша застыла с кисточкой в руке, не понимая, продолжить класть тон или нет. И точно так же застыли Валя и Вика.

– С утра всё не складывалось, – обречённо призналась Валя. – Кать, не психуй, допсихуешься до инсульта! Вон уже глаз дёргается.

– Полный трындец! – вышла из ступора Вика. – Но есть план Б!

– Какой ещё Б? – хором вскрикнули Валя с Катей.

– Звони Дедморозычу, сам отработает, ему ж всё равно, где людям парить мозги, – предложила Вика.

– Кто это, Дедморозыч? – вцепилась в неё Катя.

– Чел, который учился у этой Лепёшкиной. Препод МГУ, – отчеканила Вика.

– Он откажется, – категорически замотала головой Валя, но всё-таки набрала сотовый Дениса непослушными пальцами.

– Еду в институт Склифософского! – скороговоркой ответил он.

– К Лепёшкиной не пустят, прооперируют и продержат в реанимации, а ты едешь в Останкино! У нас тоже ситуация скоропомощная, будешь героем вместо Лепёшкиной! – скомандовала Валя.

– В жизни не сидел перед камерой, и вообще я в джинсах, – сопротивлялся Денис. – Ехать переодеваться – ещё час.

– Денис, передачи про политику мог сделать любой, а от меня на телевидении останется только две: про изнасилования и про секс! Приезжай немедленно! Публика уже в зале!

– Я так с вами рожу прямо в Останкино, – присвистнула Вика и плюхнулась на диванчик, поглаживая живот.

– А он сможет? – спросила Катя.

– Дедморозыч сможет принимать у меня роды и параллельно читать лекцию, – ответила Вика. – У него профессиональная деформация – везде читает лекции.

– Кать, займи студию, музыку им поставьте, воды налейте. Объяви, что героем будет мой муж, пусть пока кости нам перемоют, – предложила Валя, и гримёрша продолжила её красить.

– Твой муж? При трёх жёлтых журналистах в зале? – не поверила своим ушам Катя. – Сейчас у меня второй глаз задёргается!

– Есть другой выход?

– Только в окно…

От сообщения, что героем будет муж Валентины, про которого газеты столько написали, студия оживилась, а съёмочная группа окончательно одурела.

Корабельский бросился на Катю чуть не с матом, Лариса Смит спряталась, чтоб не попасть под раздачу. Операторы растерянно пялились на Валю. А администраторши шептались, забросив публику.

Денис примчался, в чём застал звонок. Оглядев его джинсы, кроссовки и рубашку с коротким рукавом, Катя всплеснула руками:

– Вы, конечно, Александр Матросов на амбразуре, но так в кадр нельзя! Валентина в блёстках, как ёлка, вам нужен хотя бы пиджак!

Они навалились на него втроём с Викой и убедили надеть тесный светлый пиджак, добытый Антониной Львовной в соседней артистической. Денис и так был напряжён, а тесный пиджак его совершенно добил.

Валя переобулась в туфли своей мечты, купленные в Дании на Строгет под давлением Кристиана. Те самые, на носки которых посыпались осколки стекла после обряда Хе-сусы.

И вспомнила, как на первой передаче со Славой Зайцевым старые туфли для неё сняли со зрительницы, а трещины на них закрасили гримом. И разница между той и нынешней Валей была та же, что между её обувью на первой и на последней съёмке.

Вспомнила и как выбрала тогда наряд от Славы Зайцева поскромнее и всё думала, как бы спрятаться-съёжиться-ссутулиться, чтоб её не было видно на экране.

А теперь спокойно выйдет, прикрывая рукой расстёгнутую молнию, отработает передачу, на которой оказался Денис, и хлопнет дверью Останкино.

Ада боялась подвести спонсоров, и берёзовый дизайн студии впервые не изгадили заплатками рекламы. В центре первого ряда бойко тарахтела Вика. Справа от неё, повернувшись слышащим ухом, с недоверчивой гримасой застыла Вилена Васильевна. А слева хлопала ресницами восхищённая Настя.

– Здравствуйте! С вами передача «Берёзовая роща» и я, Валентина Лебедева! – бросилась Валя в передачу, как в холодную воду, сев так, чтобы главной камере не было видно полурасстёгнутой молнии на платье. – Наш сегодняшний гость – историк Денис Морозов! По совместительству мой муж!

Повисла пауза, после чего студия бешено зааплодировала,