Преступление и наказание - Федор Достоевский

Утро, последовавшее за роковым для Петра Петровичаобъяснением с Дунечкой и с Пульхерией Александровной, принесло своеотрезвляющее действие и на Петра Петровича. Он, к величайшей своейнеприятности, принужден был мало-помалу принять за факт, совершившийся иневозвратимый, то, что вчера еще казалось ему происшествием почтифантастическим, и хотя и сбывшимся, но все-таки как будто еще невозможным.Черный змей ужаленного самолюбия всю ночь сосал его сердце. Встав с постели,Петр Петрович тотчас же посмотрелся в зеркало. Он опасался, не разлилась ли внем за ночь желчь? Однако с этой стороны все было, покамест, благополучно, и,посмотрев на свой благородный, белый и немного ожиревший в последнее времяоблик, Петр Петрович даже на мгновение утешился, в полнейшем убеждении сыскатьсебе невесту где-нибудь в другом месте, да, пожалуй, еще и почище; но тотчас жеопомнился и энергически плюнул в сторону, чем вызвал молчаливую, носаркастическую улыбку в молодом своем друге и сожителе Андрее СеменовичеЛебезятникове. Улыбку эту Петр Петрович заметил и про себя тотчас же поставилее молодому своему другу на счет. Он уже много успел поставить ему в последнеевремя на счет. Злоба его удвоилась, когда он вдруг сообразил, что не следовалобы сообщать вчера о вчерашних результатах Андрею Семеновичу. Это была втораявчерашняя ошибка, сделанная им сгоряча, от излишней экспансивности, в раздражении…Затем, во все это утро, как нарочно, следовала неприятность за неприятностью.Даже в сенате ждала его какая-то неудача по делу, о котором он там хлопотал.Особенно же раздражил его хозяин квартиры, нанятой им в видах скорой женитьбы иотделываемой на собственный счет: этот хозяин, какой-то разбогатевший немецкийремесленник, ни за что не соглашался нарушить только что совершенный контракт итребовал полной прописанной в контракте неустойки, несмотря на то, что ПетрПетрович возвращал ему квартиру почти заново отделанную. Точно так же и вмебельном магазине ни за что не хотели возвратить ни одного рубля из задатка закупленную, но еще не перевезенную в квартиру мебель. «Не нарочно же мнежениться для мебели!» – скрежетал про себя Петр Петрович, и в то же время ещераз мелькнула в нем отчаянная надежда: «Да неужели же в самом деле все это такбезвозвратно пропало и кончилось? Неужели нельзя еще раз попытаться?» Мысль оДунечке еще раз соблазнительно занозила его сердце. С мучением перенес он этуминуту и уж, конечно, если бы можно было сейчас, одним только желанием,умертвить Раскольникова, то Петр Петрович немедленно произнес бы это желание.

«Ошибка была еще, кроме того, и в том, что я им денег совсемне давал, – думал он, грустно возвращаясь в каморку Лебезятникова, – и с чего,черт возьми, я так ожидовел? Тут даже и расчета никакого не было! Я думал их вчерном теле попридержать и довести их, чтоб они на меня как на провидениесмотрели, а они вон!.. Тьфу!.. Нет, если б я выдал им за все это время, например,тысячи полторы на приданое, да на подарки, на коробочки там разные,несессеры,[60] сердолики, материи и на всю эту дрянь, от Кнопа,[61] да изанглийского магазина, так было бы дело почище и… покрепче! Не так бы легко мнетеперь отказали! Это народ такого склада, что непременно почли бы заобязанность возвратить в случае отказа и подарки и деньги; а возвращать-то былобы тяжеленько и жалко! Да и совесть бы щекотала: как, дескать, так вдругпрогнать человека, который до сих пор был так щедр и довольно деликатен?.. Гм!Дал маху!» И, заскрежетав еще раз, Петр Петрович тут же назвал себя дураком –про себя, разумеется.