Как лечиться правильно. Книга-перезагрузка - Александр Мясников

Заметки на полях

Кувад— (Couvade) синдром, или мужская лжебеременность!

Название происходит от французской идиомы «faire de couvarde» — сидеть рядом, ничего не делая. Может быть, физически ничего и не делая, но некоторые мужчины сопереживают своим женщинам так, что и сами начинают испытывать тошноту, живот раздувается, появляются схваткообразные боли — ну, беременный, да и только! Более того, если у такого столь глубоко сопереживающего мужа взять на анализ кровь, окажется, что многие гормоны у него меняют свою концентрацию! Готовятся к родам!

Просматривая интернет, я заметил, что многие интересуются моей личной жизнью. Самые распространенные опросы: сколько мне лет и кто у меня жена? На первый вопрос ответа я так и не знаю… Для меня дата рождения никогда не являлась показателем возраста. Можно и в 30 быть развалиной. Я 20 лет в одном весе, но физически развит сегодня больше, чем тогда. Парадокс? Да нет, главное, не считать годы и оставаться немного ребенком, с его наивной верой в добро и чудеса… И не лениться!

А вот про жену я вам сейчас расскажу. Мы вместе уже 40 лет. Это как раз предел оперативной человеческой памяти (моей так точно!), поэтому нам кажется, что мы вместе с рождения. Часто мы так и говорим: а помнишь, в детстве… Хотя на деле мы познакомились, когда уже каждый был связан брачными узами с другими персонажами. Дальше можно с фотографической точностью применить слова Михаила Булгакова из бессмертного романа «Мастер и Маргарита»:

«Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так, что любили мы, конечно, друг друга давным-давно, не зная друг друга, никогда не видя, и что она жила с другим человеком… И я там, тогда… С этой, как ее…

— С кем? — спросил Бездомный.

— С этой… Ну… С этой… Ну… — ответил гость и защелкал пальцами.

— Вы были женаты?

— Ну да, вот же я и щелкаю… На этой… Вареньке… Манечке… Нет, Вареньке… Еще платье полосатое… Музей… Впрочем, я не помню».

Вот и я не помню! Мы очень быстро оформили все формальности и под Новый год расписались. И вот тут из меня стал формироваться совсем другой человек! Из неряшливо одетого хулигана с попойками и приводами в милицию после буйных драк я превратился в человека, ставящего перед собой цель и упорно к ней идущего. Причем никаких видимых усилий к подобным переменам жена (зовут её Наташа, про её семью можно посмотреть на моем сайте в очерке «Родословная, письма сыну Лене») не предпринимала. Как-то рядом с ней я сразу понял, что очки, скрепленные проволокой, и волосы до плеч вкупе с джинсами-клёш выглядят просто глупо. До сих пор помню свой первый приталенный желтый батник и коричневые кашемировые брюки (сколько же мы тогда заплатили спекулянтам!). А самое главное — я осознал, что мне надо зарабатывать, что мы хотим прожить достойную жизнь, а возможности выйти из всеобщего советского минимума в 90 рублей для человека с высшим образованием практически не было. Парадоксальным образом для хулигана я был воспитан в комсомольском духе, и стать спекулянтом или валютчиком для меня было абсолютно неприемлемо. Я — интерн, Наташа окончила Историко-архивный институт и работала в ТАСС. 90 + 90 = 180 рублей, плюс то, что подрабатывали извозом на «Жигулях» (машина — остатки академического наследства). В принципе, нам хватало, и мы были счастливы! Я тогда произнес фразу, которая нам аукается до сих пор!

Сидя на крошечной кухне в 24-метровой квартирке на Преображенке, в ожидании, пока в духовке запечется тощий (но нереально вкусный — выращенный без гормонов и антибиотиков) цыпленок, я сказал: «Вот хорошо бы всю жизнь гарантированно иметь пусть маленькую, но отдельную квартиру, возможность заправлять машину вдоволь (тогда начались большие проблемы с топливом, нам сливали его поливальные машины), и ежедневно жареную курицу и 2 бутылки пива!» Ну почему тогда я не попросил большего?!! Всю последующую жизнь, где бы мы ни жили, сколько бы денег ни получали, мы так и не смогли выйти за пределы отдельной квартиры, обильного стола и безотказного автомобиля! Мозамбик, Ангола, Франция, Америка, опять Франция, Москва — никогда не было более двух комнат в квартире, не было коттеджей (дача и сегодня — сруб 6 × 6, с множеством пристроек), бриллиантов — и что там еще из атрибутов красивой жизни! (Мозамбик — пример неудачный, там просто война и голод, хорошо, что живыми ноги унесли!)