Записки психиатра - Лидия Богданович

«Греческий бог Аполлон сошел на землю», – подумала я. Рельефность мышц незнакомца свидетельствовала о большой физической силе, а белокурая голова с высоким лбом и легкой горбинкой носа четким силуэтом выделялась на фоне голубого неба.

При моем приближении мужчина сразу перестал курить и бросил папиросу.

«Удивительно вежливый человек», – подумала я.

Тропинка была узкой, и разойтись на ней не представлялось возможным. Когда мы оказались друг от друга на расстоянии нескольких шагов, мужчина улыбнулся и сказал:

– Нам предстоит решить проблему козлов из сказки, то есть заставить вернуться вас или меня пойти вместе с вами. Преимущество на вашей стороне…

Мы рассмеялись и стали подниматься в гору.

«Аполлон» оказался солистом филармонии и назвал себя Иваном Даниловичем Галущаком. Он рассказал, что приехал в Крым к больной сестре, просил навестить «ридну хату» и обещал познакомить с невестой.

Охотно приняв предложение «побывать в гостях», я рассталась с милым, словоохотливым собеседником. Спустя неделю я сдержала свое обещание.

Маленький белый домик с уютной солнечной верандой, утопающий в кустах розовых душистых олеандров, показался мне зеленым островком.

Встретила меня худощавая светловолосая женщина с приветливым бледным лицом. У нее был такой же высокий лоб, «породистый» с горбинкой нос, как у брата, добрые серые глаза и очень бледные губы. Внешнее сходство дополнялось схожестью характеров. Несмотря на болезненное состояние, Мария Даниловна была гостеприимна, смешлива и разговорчива. От нее я узнала, что брат и сестра рано потеряли родителей. Старшая Мария заменила Ивану мать. И говорила она о нем, как мать о родном сыне. Мне стало известно, что Иван лауреат конкурса, «каких билый свит не бачил». Лучше Ивана «никто в билом свите не играл». Не было на белом свете, по мнению сестры, человека добрее и лучше брата. Под секретом в первую же встречу Мария Даниловная сообщила:

– Половину премии Иван отдал государству на оборону страны, а на другую купил домик на море и подарил мне для поправки здоровья. Только, бога ради, Ивану не говорите… Страсть не любит похвальбы…

Скоро пришел и сам лауреат. Он долго водил меня по саду и с увлечением пояснял особенности каждого растения. До него я и не подозревала, что жизнь растений так интересна.

Уже два года бездетная вдова Мария Даниловна вела здесь свое цветущее хозяйство и справлялась с ним так хорошо, словно прожила здесь целую жизнь.

Пришла невеста «Аполлона». Маленькая миловидная брюнетка вначале не произвела на меня никакого впечатления, Однако уже через час я была уверена, что более очаровательного существа никогда не встречала.

Аня была настоящей лучезарной чеховской Аней из «Вишневого сада». Особенно чудесны были ее голубые глаза с темной каемкой ресниц. Прямые волосы были закручены в тугой узел, и чистый голос звенел, как у ребенка. Светлы и полны радостных надежд были анины мечты. Работая и помогая своей больной матери, Аня училась в заочном отделении педагогического института и мечтала стать сельской учительницей. Казалось, что жизнь ее будет очень счастливой, и я чистосердечно этому радовалась.

После дружеской беседы меня принялись угощать.

Кроме ароматного украинского борща, мне пришлось одолеть кусок утки с гречневой кашей, вареники со сметаной, медовые пампушки и много других яств. Когда хозяйка дома приносила все новые и новые кушанья, Аня, заливаясь серебристым смехом, отказывалась, а потом, «откушав», восторгалась и съедала все до конца.

«Аполлон» налил гостям виноградного вина, а себе чарку водки и залпом ее выпил.

– Смотрите!.. – удивилась Аня, – и не поморщился! «Аполлон» не только не поморщился, но стремительно выпил еще и сказал:

– Древние греки и те никогда не обедали без вина, ну, а нам и подавно можно.

– Греки вино разбавляли водой… – вставила Аня и звонко засмеялась.

– А мы без воды… это здоровью куда полезнее.

«Аполлон» поспешил выпить третью чарку и затем произнес речь, в которой опроверг «вред алкоголя».

– Я ежедневно перед обедом выпиваю одну рюмку водки и со мной, как видите, ничего дурного не происходит… Наоборот, все мои товарищи говорят, что это полезно – улучшает аппетит…

– Ты выпил сегодня три… – засмеялась Аня.

– За тебя, Анюточка, я выпью и четвертую… «Аполлон» потянулся к графину, но в это время сестра вступила в права хозяйки и, завладев сосудом, скрыла его на подоконнике за занавеской с красными петушками.

Нельзя было более наглядно подтвердить мнение, что алкоголь не приносит вреда здоровью, тем более что защитник этой теории имел такой цветущий, здоровый вид. Все же я привела из истории примеры того, как губили свои таланты и здоровье пьющие…

Вскоре мне предстояло уехать из Крыма. Мой отъезд «Аполлон» отметил «мускатом» и «горилкой». Снова в той же компании мы сидели в маленьком солнечном домике. От второй рюмки вина я и Аня отказались. «Аполлон», выпив «вторую чарку горилки», взял скрипку и начал играть.

Ароматный теплый вечер, шум моря и дивные звуки скрипки – все слилось в одну прекрасную симфонию счастья. Я забыла, что вокруг люди… В заходящих лучах солнца глаза Ани искрились теплыми огоньками. А Мария Даниловна притихла, даже побледнела и задумалась. Где мы? Что произошло? – опомнилась я, когда замерли последние звуки скрипки.

«Аполлон» уже положил на стол свой инструмент и вытер платком лоб.

Скромная Аня вдруг рванулась к нему. Забыв о нас, о целом свете, она обняла его и прижалась головой к его широкой груди. Слова казались лишними. Я пожала его большую теплую ладонь.

– Ну, как с таким братом не выздороветь? Как свадьбу не сыграть? – говорила Мария Даниловна с порозовевшим от лихорадочного румянца лицом и стала собирать вечерний чай.

Прощаясь со мной в этот вечер, «Аполлон» радостно улыбался.

На следующий день я покинула благодатный берег Крыма.

Мы обещали писать друг другу, но за множеством дел и забот так и не собрались.

Спустя несколько лет на бульваре Москвы я встретила Аню с трехлетним ребенком. Она радостно меня обняла и начала рассказывать обо всем, что произошло с момента нашей разлуки – о ее замужестве с «Аполлоном», о ребенке, о счастье… Вдруг искорки, вспыхнувшие в голубых глазах Ани, померкли, и она замолчала. Мы прошли с ней в отдаленный уголок бульвара и присели на скамью.

Теперь я увидела, как Аня исхудала, побледнела и, видимо, что-то хочет, но не решается мне сказать.

– А Мария умерла, – сказала она вдруг и, как ребенок, всхлипнула.

Ее маленькая дочка прижалась к ней и тоже всхлипнула…

– Иди, Нина, поиграй!.. Я нарочно… – сказала она, проглотив слезу.

Дочь вяло играла в песке, а мать говорила:.

– Не то… не то я говорю… я о нем вам сказать хочу… Поженились мы… Такое счастье было! Он играл, все рукоплескали, а я… Я хотела кричать: он мой! Только мой! Не крикнула я… Заплакала от счастья… А сейчас ведь он гибнет!