Никто, кроме вас. Рассказы, которые могут спасти жизнь - Андрей Звонков

– Обычно все получается, – сказал доктор, уже еле сдерживая и улыбку, и раздражение.

– Я должен знать наверняка, – сказал Ильин.

– Наверняка я могу сказать одно: если ритм не восстановить, то рано или поздно тромб вас убьет. Не скажу когда, обычно он не предупреждает, но в самый неподходящий момент.

– И что я должен делать? – спросил Ильин.

– Доверять и надеяться, – сказал врач. – Знаете, как раньше врачи говорили? На все воля Господа, а мы лишь инструменты в руках Его… Молитесь и ждите. А мы будем исполнять свою работу.

Ильин остался в больнице, он сразу принялся кому-то названивать, но врач забрал у него смартфон, правда, не заметил, что юрист второй телефон украдкой засунул в трусы.

Папа Тани ждал в машине на стоянке. Увидев дочь и зятя одних, спросил:

– Оставили?

– Да, – сказал Саша, – там все очевидно. Тромб действительно есть в предсердии. Чпокать его будут в понедельник. А пока постараются растворить тромб.

Татьяна хихикнула, а папа удивленно посмотрел на Сашу.

– Что будут делать?

– Чпокать, – повторил Саша, – так доктор назвал электрическую кардиоверсию. Ильин попросил объяснить доступно, и лучшего синонима доктор не придумал.

Степановы пошептались и попросили папу подбросить к метро.

По дороге Татьяна вспомнила один интересный случай и рассказала его Саше:

– Знаешь, я по совету одной женщины, она новый врач, поехала в Даниловский монастырь… Ты еще был в Питере.

– Чего-то просила?

– Ну, так… – сказала Таня. – Спасибо сказать за все. Ну, просто… Я не знаю, хотелось чего-то хорошего. Просто «спасибо» я и так думаю, а так вроде как принято… Свечку поставила, «Отче наш» прочитала, чтобы у нас все было хорошо. Знаешь, как ты прислал мне, «что на полигоне», я переживала… Как у Кочеткова в стихах, помнишь?

– «А если я безвестно кану – короткий свет луча дневного, но если я безвестно кану за звездный пояс, в млечный дым?..» – процитировал Саша.

– «Я за тебя молиться стану, чтоб не забыл пути земного, я за тебя молиться стану, чтоб ты вернулся невредим…» – подхватила Татьяна. – Но я не об этом хотела рассказать. Ты знаешь, кого я там встретила?

– Откуда? – сказал Саша.

– Свету Изотову.

– Она тебя снова обидела? – чуть встревоженно спросил Саша.

– Совсем нет, – улыбнулась Татьяна, – она теперь монашка. Даже не монашка, а когда с крестом – это что значит?

– Игуменья, – сказал Саша, – настоятельница монастыря. Круто.

– Да! Вот она сказала, что ее теперь зовут мать Фотинья, а обитель ее под Костромой. Спрашивала, как ты. Я сказала, что учишься. Она велела беречь тебя и обещала молиться… Странно как все. Вот уж чего не ожидала от нее.

– Неисповедимы… – проговорил Саша задумчиво. – Кто б мог подумать? Четвертый дан по тхэквондо, пятый по карате, английский, китайский и французский не в совершенстве, конечно, но очень хорошо, практически свободно… и монастырь? Да… Чудны дела Твои, Господи! Чудесны и удивительны…

– Ты думаешь, это все неправда?

– Думаю, что все – правда. Только недолго ей руководить обителью. Ты ее в Даниловом монастыре встретила?

– Да.

– Там приемная Патриарха, думаю, ее вызывали. Для назначения.

– Какого?

– На другую службу. Может быть, где-то за границей.

Татьяна задумалась. Как все сложно в жизни. И эта сложность ее и пугала, и возбуждала интерес. Ведь когда все заранее известно и ясно – скучно жить.