Стража Реальности - Алексей Евтушенко

— Здр-равствуй, родина, — с чувством сказала Маша и выжала педаль тормоза.

Машина послушно остановилась.

В свете фар лужа впереди казалась маленьким грязным озером, соваться в которое на нежной южнокореянке с передними ведущими колёсами совершенно не хотелось.

— Надо же, — удивился Женька. — Всего-то два часа не самого сильного дождика, а какой великолепный результат! «Кэмел-Трофи», да и только. Вперёд, старушка, здесь должно быть неглубоко.

— «Жигули» тебе старушка, — объяснила Маша. — Или жена, когда появится. Откуда этот допотопный жаргон? А ещё писатель с журналистом. Два, блин, в одном.

— Не будем нервничать, — попросил Женька. — Ты за рулём, тебе вредно. Да и какой из меня писатель? Так, одни понты. Вот журналист — это да.

— Надо же, какие мы самокритичные! — с усмешкой покосилась на него Маша. — Не скромничай. Пара-тройка твоих рассказов очень даже ничего. Журналист так не напишет — только писатель.

— Спасибо на добром слове. Польщён и таю. Но ты всё равно не нервничай, ладно? Торопиться нам особо некуда.

— А на работу завтра?

— Так это ж завтра, — резонно заметил Женька. — А сейчас только двадцать два часа и двадцать пять минут. И вообще, какие проблемы? Перед нами здесь несколько машин прошло.

— Вот именно, что перед нами.

— Вообще-то, есть другая дорога, — сообщил с заднего сиденья Никита. — Лучше.

— Сразу нельзя было сказать? — поинтересовалась Маша.

— Думал, проедем, — сказал Никита. — Здесь-то гораздо ближе. А другая — в объезд. Далеко и через лес.

— Хрен с ним, с объездом и лесом. Главное, чтобы не утонуть.

— Тогда разворачивайся.

На дачу Никиты они приехали в ночь с пятницы на субботу. Погода на выходные не подвела, и отдых удался. Но перед отъездом неожиданно зарядил дождь и очень быстро превратил вполне нормальную грунтовку, идущую к шоссе, в обычный русский непролазный тракт.

— К полуночи хоть до Москвы доберёмся с твоим объездом? — осведомилась Маша, когда они в обратном направлении миновали невеликий дачный посёлок и свернули на узкую, заросшую травой дорогу, ведущую в лес.

Здесь действительно можно было проехать без риска застрять в грязи.

— Куда мы денемся, — ответил Никита. — Конечно, если ближе к городу не встанем в пробке. Оно вроде бы и не должны в это время, но всякое бывает, как ты понимаешь.

— Да, — вздохнул Женька. — Автомобилей в Москве развелось, как собак нерезаных.

— А собак нерезаных — как автомобилей, — сказал Никита.

— У нас собаки, — заметила Маша. — А где-то лисы и даже еноты. Я читала, нишу обязательно будет кто-то занимать. И кто лучше?

— Не знаю, — сказал Женька. — Я не жил в городе с лисами. Тем более с енотами. Собаки привычнее в любом случае.

— У одной моей знакомой жил енот, — сообщил Никита.

— Да ну? — удивилась Маша. — И где она его взяла?

— Привезла откуда-то с Черноморского побережья. В Подмосковье еноты не водятся — холодно им тут.

— Тут и людям холодно, не то что енотам, — вздохнул Женька.

Дорога нырнула в лес, и Маша ещё сбросила газ, хотя и до этого ехала не быстро.

И, как выяснилось буквально через пару километров, правильно сделала.

Мужчина в плаще и с рюкзаком за плечами неожиданно шагнул на дорогу прямо из кустов. Заметить его раньше не было никакой возможности — уже стемнело, и дорога в этом месте делала поворот. Но всё бы, наверное, обошлось, не поскользнись он на мокрой глине.

Пока человек махал руками и пытался удержать равновесие, а Маша с криком «б…дь!» жала на тормоз, автомобиль всё-таки ударил мужчину в бок. Вроде бы не очень сильно, но незадачливый лесной пешеход упал, а столкновение восьми центнеров металла и пластика с телом ощутили в салоне все. Впрочем, в ту же секунду машина остановилась.

— Я гляну, — сказал Женька, дотронувшись до окаменевшего Машиного плеча, и полез наружу.

Вслед за ним выбрался из машины и Никита.

Мужчина неподвижно лежал на спине. Рядом с ним валялся выпавший из руки, но продолжающий гореть электрический фонарик.

«Лет сорок с лишним дядьке на вид, — определил Никита. — Господи, неужели мы его…»

Не открывая глаз, мужчина отчётливо застонал и шевельнул рукой.

— Слава богу, — сказал Женька.

Рюкзак пострадавшего был старого, ещё советского образца, очень тяжел и набит чем-то твёрдым и на ощупь железным.

— Как, по-твоему, — спросил Никита, когда они освободили мужчину от брезентовых лямок и отволокли его и рюкзак на обочину, — на что это похоже?

— На автоматные цинки, — тут же сообразил, о чём его спрашивают, Женька. — Кто таскал и вскрывал — не забудет. Я бы сказал, что в этом рюкзаке — четыре цинка по семьсот патронов в каждом.

— Калибром пять сорок пять, — добавил Никита.

— Да уж, — согласился Женька. — Семь шестьдесят два были бы тяжелее.

— Специалисты, — фыркнула Маша, которая к этому времени обрела дар членораздельной речи и тоже вышла из машины. — Оружейники. Лучше скажите, что с ним. А то мне в тюрьму очень не хочется.

— Ударился вон о тот камень головой, — показал Женька. — Не смертельно. Сознание, как видишь, потерял, но жить будет. Думаю, отделается сотрясением мозга. В крайнем случае.

— Да здравствует свобода, — сказала Маша. — Может быть, отвезём его в больницу? От греха.

— Нет, — отчётливо произнёс незнакомец. — Никаких больниц.

— Оказался он живой, — процитировал Женька.

— Как вы? — спросил Никита и присел рядом с пострадавшим на корточки. — Трудно, наверное, не заметить на ночной дороге в лесу машину, едущую с включенными фарами?

— Я спешил, — глухо произнёс мужчина. — Поэтому и поскользнулся. Вы ни при чём, сам виноват.

— Слава богу, что вы это признаёте, — сказал Женька. — Но вы целы? Давайте мы отвезём вас куда надо. Что у вас болит?

— Голова, — пожаловался мужчина. — Болит и кружится. Но это не важно. Помогите мне сесть.

Сильный Никита приподнял мужчину и прислонил спиной к ближайшему дереву.

— Давайте мы всё-таки отвезём вас в больницу, — сказал он. — Или хотя бы домой. Где вы живёте?

— Туда, где я сейчас живу, на машине не доедешь, — негромко, но отчётливо произнёс странный незнакомец. — Дайте мне, пожалуйста, фонарь.