Город в центре окраины – 2. Заклинатели велосипедов - Александра Огеньская

Александра Огеньская

Город в центре окраины — 2. Заклинатели велосипедов

Почему-то люди считают, что доверить себя бездушной машине, пустому собранию шестеренок, валов, двигателей, каких-то еще деталей — нормально и умнО. Почему-то они думают, что машина, допустим, безопаснее лошади, потому что предсказуемее. А потом удивляются и возмущаются:

— Руль вывернулся! Сам!

Это если ещё способны возмущаться.

Короче, люди — странные. Именно поэтому Кларис предпочитает механизмы и заклятья.

Стучат в дверь. Она пытается оттереть с рук машинное масло, но тряпка, которую она хватает с верстака, оказывается ещё грязнее. Снова стучат, гораздо настойчивей.

— Да иду уже! Иду!

Будто от лишних десяти секунд что-то изменится. Будто у них там конец света. Тем не менее, так торопится, что запнулась о полуразобранный велосипед и едва не переломала себе ноги. Странно, конечно, кому Кларис понадобилась практически ночью, всё ж её работа чаще всего терпит до утра. Она же не экзорцист.

Кларис ругается и распахивает дверь. Распахивать дверь своей мастерской в ночь она не боится: её уже дважды грабили, и оба раза обогатилась она, а не грабители.

За дверью ночь и непонятно что — опять разрядился светильник и дальше порога всё кутается во мраке.

— Кто здесь?

Тогда тень робко качается в сторону двери. Это девушка. Даже девица. Или, быть может, девка? Кларис в таком не разбирается, но на незнакомке вульгарные сетчатые чулки, драные, и очень короткая юбка — мятая и грязная. Топ тоже грязен, а лицо…

— О! Заходите скорее, не стойте на пороге! У меня есть аптечка! И я вызову доктора!

***

Тут надобно пояснить, что Кларис не любит смотреть в лица. Лица ей о людях мало что говорят, только сильнее запутывают. Она в них только самое общее понимает: например, улыбка чаще всего означает нечто хорошее (кроме тех случаев, когда это улыбка из вежливости, грустная улыбка, улыбка притворства, улыбка отчаяния и пустая улыбка работника магазина или салона каких-нибудь услуг — в общем, даже с улыбкой разобраться не так просто). А вот руки — другое дело. Руки достаточно просты в своей прикладной функции, у них нет двойного дна. Руки — это не только то, что человек хочет, но и то, что он тут же делает. Руки не врут, даже если лицо очень ловко притворяется.

Кларис людей по рукам обычно и оценивает. Всё, что выше, её мало интересует. Руки внезапной ночной гостьи были таковы: на ногтях лак, ярко-алый, оттенка, который в автомобилях ассоциируется со скоростью и шиком, а в велосипедах — с нелепостью. Сами ногти притом короткие, когда-то ухоженные, но сейчас один сломался и лунка кровоточила. Грязь под ногтями, пальцы не тонкие, а вполне себе крепкие, но кожа нежная. Руки грязны, но это не рабочая грязь, а обычная, как если свалиться с велосипеда. Вряд ли гостья свалилась с велосипеда.

В это лицо смотреть оказалось ещё сложнее, чем в остальные. Девушке разбили нос и подбили глаз, и на голом предплечье уже назрел синяк, напоминающий формой чью-то грубую лапищу.

— Сейчас, — торопливо сказала Кларис, запирая дверь. — У меня тут есть раковина, можно умыться. И аптечка тоже есть, но нужно, наверно, доктора, да? Вы же согласны, чтобы я… доктора?..

Но незнакомка швыркнула носом, пустив из него кровь, и покачала головой.

— Никакого доктора. Он тут вообще не поможет. Это… Это бывает. Но я умоюсь и, если разрешите, останусь в вашей мастерской до утра. Можно?

Кларис растерянно огляделась.

— У меня рядом дом, там есть кровать, а здесь у меня довольно грязно и только…

Незнакомка фыркнула:

— Вас вся округа знает, к вашему сведению. Вы тут вроде достопримечательности. И у вас над мастерской такая защитка, что воздух звенит. А у меня есть велосипед, который заклинали вы. Я верю, что мне здесь сейчас безопаснее, чем где бы то ни было. Спать я и на полу умею. Но я не усну.

Кларис моргнула.

— Ладно. Я принесу из дома одеяла и бельё. А аптечка вот.

***

Девушку звали Лиззи, но вообще-то — Глэдис.

— Я тоже в своём роде местная достопримечательность, — сказала она, печально комкая руками полотенце, чистое, которое Кларис прихватила из дома вместе с одеялом, подушкой и новыми простынями. Потому что диван в мастерской — как и всё, в общем, в этой мастерской — особенно свеж не был.

— Так как вас звать — Лиззи или Глэдис? — уточнила Кларис.

Руки замерли.

— Да как хотите.

Глупость какая. Имя для того и нужно, чтобы было понятно, как человека называть. Ну, ладно. Пусть будет Глэдис, поскольку Лиззи выглядит как имя для близкого знакомства или даже дружбы. Или собачья кличка.

— А меня зовите Кларис.

— Да, я в курсе.

— Мне нужно продолжить работу.

— А, простите. Разумеется.

Гостье было бы скучно вот так сидеть, конечно, вспомнила.

— Тут есть телевизор, я его давно не смотрела, правда, он, кажется, не подключен.

— Не нужно.

Она достала из кармана телефон и уткнулась в него. И стало возможно доделать работу. Сегодня нужно было пересобрать велосипед для старушки с соседней улицы. Его уже заклинали, но было то заклятье раньше, чем Кларис родилась, и давно выветрилось. Ясно было только, что велосипед зовут Кристин и для своего возраста он в прекрасном состоянии.

Заказчица очень просила просто вернуть ей друга, потому что в её возрасте расставания всё тяжелей. В полном смысле этого слова Кристин, конечно, не живая и не друг. Но работать с ней было приятно: она была целиком наполнена тёплыми летними днями, осенними вечерами и — пусть давними — но даже и зимними снежными ночами. Это была целая жизнь, которую велосипед прожил вместе со своим человеком, и которую Кларис вполне могла понять и прочувствовать.

Нет, конечно, она бы ни за что не навредила велосипеду, поэтому просто перебрала его на два раза. Смазала, где требовалось, заговорила, где нужно. Подновила основное заклятие. Потом бережно собрала все воедино и напоследок погладила руль, чтобы велосипеду не было страшно стоять в чужом месте до утра.

Была уже полночь, когда защитка над мастерской вдруг содрогнулась.

И вместе с ней содрогнулась гостья.

***

Глэдис смотрела на Кларис большими глазами самым болезненным образом.

Защитка снова вздрогнула. С потолка посыпались искры. Кларис не особенно волновалась. Контур ставил ей один маг, специалист мирового уровня, а укреплением занималась она лично. Защитка надежна