Старость аксолотля - Яцек Дукай

Яцек Дукай

Старость аксолотля

Сборник

Jacek Dukaj

Starość Aksolotla

* * *

Copyright © Jacek Dukaj

© Кирилл Плешков, перевод, 2024

© Милана Ковалькова, перевод, 2024

© Василий Половцев, иллюстрация, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Старость аксолотля

Hardware Dreams[1]

(Перевод Кирилла Плешкова)

Это было философски столь упадочное и жалкое время, когда считали серьезным аргументом против существования души тот факт, что при анатомировании трупов души не нашли. С большим основанием можно было бы сказать, что если бы нашли душу, то это был бы аргумент в пользу материализма.

Николай Бердяев

Апо

В день апокалипсиса, до того как обрушились небеса, они всей компанией договорились пойти на обед в торговый центр, и Гжесь остался жив – если остался – лишь потому, что у соседки сверху раздолбанная стиральная машина разбила стену ванной, залила выдранную проводку, и полетели пробки по всему стояку.

Гжесь, со времен техникума считавшийся в доме мастером на все руки, застрял там до четырех, а потом предпочел поехать на работу, чтобы, несмотря на выходной, доделать оставшееся со вчерашнего дня.

В отделе IT, то есть в подвале, было прохладнее всего. Презик любил спуститься сюда после особо напряженного дня и выпить кофе со льдом, прижавшись виском к холодному корпусу серверного шкафа.

Войдя, Гжесь опустил на глаза черные очки. Презик приподнял левое веко.

– Не думай, будто я тебя не вижу.

– Это я вас не вижу, шеф, – он споткнулся о пучок кабелей. – Fuck!

– Ты вообще ничего не видишь. Ты что, с трубочистами подрался?

– Ха-ха.

– Иди умойся.

Гжесь в самом деле был весь в тавоте и прочей гидравлической смазке. Когда он вернулся из туалета, в серверной царило уже совершенно другое настроение: босс, засучив рукава, орал по-английски в мобильник, Ритка стучала по клавиатуре бокового терминала в темпе обезумевшего джазмена, а Боцек, Юзек и Татарин стояли, разинув рты, и таращились на мониторы с открытыми новостными каналами, польскими и мировыми.

– Что такое?

– Армагеддон, вашу мать, – выдохнула Ритка, не поднимая головы.

Никто ничего не хотел объяснять, всех будто оглушило. Гжесь зашел на gazeta.pl и прочитал написанный жирными красными буквами заголовок: КОНЕЦ ВСЕМУ?! НЕЙТРОННАЯ ВОЛНА В ВАРШАВЕ В 19:54. Затем gazeta.pl сменилась ошибкой 404.

– Что еще за «нейтронная волна»?

– Погугли, болван.

Все гуглили. Википедия зависла. На мировых сервисах он нашел объяснения для дилетантов: нейтронная бомба убивает с помощью так называемых быстрых нейтронов, а не самой ударной волны; здания и оборудование остаются нетронутыми, зато погибает органическая материя – что на данный момент выглядело наиболее четким диагнозом катастрофы.

В случае нейтронных бомб речь, однако, идет о небольшом радиусе действия и промежутке в несколько десятков часов от облучения до смерти. А тут людей поджаривало практически мгновенно, уличные камеры из азиатских мегаполисов показывали тысячи прохожих, скошенных почти на месте, аллеи трупов, над которыми лишь ветер нес рекламные листовки и мусор.

Татарин был по образованию физиком-ядерщиком, наверняка должен знать.

– Как такое вообще возможно?

– Невозможно! – простонал бледный Татарин. – Атмосфера гасит излучение.

– Не гасит.

– Должна! Даже при реакции синтеза, при энергии нейтронов в четырнадцать мега, лишь немногие из них дошли бы до поверхности Земли.

– Мега?

– Мегаэлектронвольт. Дальше уже релятивистские скорости, не знаю, сука, с нейтронной звезды прилетело или еще откуда.

– То есть идет откуда-то сверху?

– Но, как сам видишь, не с Солнца.

Если бы вдруг Солнце так припекло, в Польше уже никого не осталось бы в живых. Она находилась в дневном полушарии, сейчас было шестнадцать часов сорок одна минута семнадцать секунд. Гжесь покрутил планету на флеш-симуляции «Би-би-си». Волна ударила от 123 градусов западной долготы до 57 восточной, примерно в плоскости эклиптики, и двигалась в соответствии с вращением Земли, то есть на запад. До гибели оставалось три часа тринадцать минут.

Разве что если волна до этого погаснет, столь же неожиданно и необъяснимо, как появилась.

Гжесь начал гуглить о шахтерах и экипажах подводных лодок. Не должны ли массы земли и воды защитить органическую материю? А может, он спутал нейтроны с нейтрино?

– Но они умирают не от облучения. Скорее в них как бы свернулся белок.

– Небесная микроволновка?

– Тогда точно так же должен плавиться пластик. Или нет?

– Кто-то вообще это измеряет?

– Автоматы. Нужно удаленно добраться до лабораторного оборудования за меридианом смерти, перехватить управление датчиками, скачать данные через спутники.

Все посмотрели на Ритку.

– Отвалите, господа, – вежливо попросила она, сгорбившись над клавиатурой. – Иначе мне не сосредоточиться.

Гжесь ощутил все признаки клинического раздвоения личности: через несколько часов он умрет, и вместе с тем смотрит на себя со стороны, будто на человечка из городка лего – ручка вверх, ручка вниз, головка вправо, посадить его, поставить, поменять кубики.

Он вышел из IT-отдела.

На верхних этажах царила совершенно иная атмосфера. Большинство сотрудников, еще не уехавших домой, столпились у экранов с новостями и комментировали ужасающие картины, прихлебывая кофе или пиво; самым заметным проявлением стресса здесь было нервное хихиканье старшей секретарши. Главный бухгалтер поспешно продавал акции азиатских компаний, а юридический отдел подсчитывал суммы компенсаций за разорванные вследствие массовой смерти клиентов и субподрядчиков контракты. Ну да, подумал Гжесь, всем же очевидно, что этот голливудский Армагеддон невозможен в реале.

На доске объявлений писали фломастером ставки, на каком меридиане остановится смертоносное излучение.

Взяв из автомата «сникерс» и банку колы, Гжесь вернулся в подвалы IT – и тут же утратил всяческую надежду.

Презик сидел по-турецки в углу возле мусорной корзины и отчаянно рыдал в смартфон. Боцек залогинился в свою ММО[2] и со спринтерской скоростью мчался через безлюдные подземелья. «По крайней мере, пройду последний уровень». Татарин же заперся в туалете и издавал оттуда звуки родом из ужастика о пожирателях мозгов.

Часы над дверью отсчитывали секунды. Было семнадцать часов восемнадцать минут.

Гжесь выпил колу, съел батончик – и сахар в крови вновь склеил воедино его сознание. Гжесь вернулся в реал.

Он позвонил Данке – занято. Позвонил брату – занято. Позвонил отцу – и в это мгновение заблокировалась мобильная сеть.

Юзек покачивался на пятках и бился головой о крышку кондиционера.

– Не верю сука не верю не верю.

Ритка закончила стучать по клавиатуре и теперь сидела молча, скрестив руки на груди, с лицом разочарованной ведьмы.