Отражения - Ольга Богатикова

Ольга Богатикова

Отражения

Пролог

Дом был двухэтажным и походил на леденец или новогодний пряник. Его стены были выкрашены в яркий розовый цвет, окна обрамляли белые резные наличники, а крошечный деревянный балкон украшали фигурки кошек и птиц. Дом находился на окраине большого дачного поселка и прятался за высоким жестяным забором.

Я остановилась возле калитки – узкой металлической дверцы без какого-либо намека на кнопку электрического звонка – и нерешительно постучала. Калитка с тихим скрипом отворилась, обнажая кусочек двора и небольшое крыльцо с открытой верандой.

Я немного помедлила, а потом осторожно шагнула во двор. Он был выложен тротуарной плиткой. Слева, возле забора, росла сирень, а справа располагалась широкая клумба с мохнатыми пионами.

Я прикрыла за собой дверцу и громко позвала:

– Здравствуйте! Есть кто-нибудь дома?

– Есть.

Из-за кустов вышла высокая красивая женщина в длинной пестрой юбке. Ее темные волосы были собраны на затылке в узел, запястья рук украшали широкие браслеты, а шею – нити разноцветных ожерелий.

– Здравствуй, – сказала женщина. – Кто ты такая?

– Я – Саша. Простите, что отвлекаю вас от дел. Мы с бабушкой собирали в лесу землянику, я ушла вперед и заблудилась. Дайте мне, пожалуйста, немного воды. Я долго плутала в чаще, пока не вышла к вашему дому, и мне ужасно хочется пить.

– Бедный ребенок, – пожалела меня женщина. – Сколько же тебе лет?

– Двенадцать.

– В самом деле? – женщина окинула меня внимательным взглядом. – Я бы дала не больше десяти. Идем в дом, я налью тебе сока. Или лучше чаю?

Она поманила меня за собой.

Внутри пряничный коттедж оказался похож на кукольный домик. Его стены и обстановка были выдержаны в серых, розовых и лиловых цветах. На изящных столиках и комодах лежали кружевные салфетки, диванные подушки украшали крупные розы, вышитые яркими нитками, а кресла и шкафчики казались такими легкими и миниатюрными, будто предназначались для эльфов или фей.

Вокруг царила идеальная чистота. При этом в воздухе едва ощутимо пахло сладкой гнилью. Бабушка называла такой аромат запахом беды.

– Как мне к вам обращаться? – спросила я хозяйку дома, когда она привела меня в кухню, такую же розово-лиловую, как и другие комнаты.

– Меня зовут Клавдия, – ответила та, наливая в стакан яблочный сок. – Ты, наверное, проголодалась, Саша? Хочешь кусочек пирога?

– Не откажусь, – улыбнулась я, принимая из ее рук стакан. – Я и правда очень хочу есть.

– Бедняжка, – покачала головой Клавдия. – Ты живешь за лесом, да? В Агеевке?

– Я живу в городе, – ответила, усаживаясь на белый деревянный стул. – В Агеевке мы с бабушкой отдыхаем. Она на месяц сняла для нас домик.

– Понятно, – Клавдия открыла холодильник и вынула из него блюдо с домашним пирогом. Запах гнили стал сильнее. – А родители у тебя есть?

– Есть, – кивнула я. – Папа и Лиля.

– Лиля – это мама?

– Нет. Мама умерла, когда мне было девять лет. Лиля – это вторая папина жена.

– Стало быть, она твоя мачеха?

– Ну да.

– Как же ты с ней живешь? Дружно?

– Я с ней не живу. Когда у Лили родился Даня, папа отправил меня к бабушке. Теперь я живу с ней.

– Печально.

Клавдия достала из шкафчика банку со сгущенным молоком и принялась обмазывать им пирог.

– Почему печально? – я пожала плечами. – У них своя семья. Мне с бабушкой лучше. Кстати, надо ей позвонить и сказать, что я здесь. Она, наверное, очень волнуется.

– Конечно, волнуется.

– Только у меня нет мобильника. Я ведь не знала, что потеряюсь, поэтому в лес его с собой не взяла.

– Не переживай. Ты поешь, и мы позвоним твоей бабушке с моего телефона.

Когда женщина отвернулась, чтобы убрать сгущенку, я вылила сок в стоявший рядом цветочный горшок.

– У вас красивый дом, – заметила я. – Нарядный, как пирожное. Только я почему-то не увидела в нем ни одного зеркала.

– Мне не нужны зеркала, я и так знаю, как выгляжу. – Клавдия усмехнулась и поставила передо мной блюдце с куском пирога. Я едва не задохнулась от ударившей в нос вони. – Угощайся, Сашенька.

Я улыбнулась, изо всех сил подавляя рвотный рефлекс, и попросила:

– Можно еще сока?

Она кивнула и отвернулась к холодильнику. Я же вынула из кармана спортивных штанов небольшое зеркало – круглое, в деревянной рамке, с крышкой и спрятанной выдвижной ручкой.

Ну, свет мой зеркальце, покажи, как на самом деле выглядит это жилище.

Я подняла стекло на уровень глаз и вздрогнула. Вместо лиловых стен в нем отразились темно-коричневые бревна с клоками паутины, вместо кухонного гарнитура – сваленные в кучу кособокие ящики, вместо белоснежного холодильника – ржавая морозильная камера с полуоторванной дверцей.

Стол, за которым я сидела, превратился в облезлого уродца, покрытого засохшими пятнами краски. Среди этих пятен стояла грязная тарелка с куском пирога, расчерченного зеленоватыми линиями. Очевидно, перед тем, как подать его мне, пирог полили какой-то магической дрянью.

У меня внутри все похолодело. Вот тебе и кукольный домик.

Его хозяйка тоже выглядела иначе. Зеркало отразило высокую тощую старуху в грязной растянутой кофте и длинной юбке, украшенной кучей разномастных заплаток.

– Что это ты там делаешь? – спросила старуха, повернувшись ко мне. В руках она держала стакан, наполненный жижей болотно-зеленого цвета.

– Ресница в глаз попала, – мой голос дрогнул, однако я быстро взяла себя в руки. – Представляете, тетя Клава, если смотреть в мое зеркало, ваш дом выглядит по-другому.

– В каком смысле, по-другому?

– Я не знаю, как это объяснить. Посмотрите сама.

Женщина поставила стакан с жижей и склонилась над зеркалом. В тот же миг комнату прорезала яркая вспышка света. Клавдия ахнула… и пропала. Ее одежда, лишившись хозяйки, грудой грязных тряпок опустилась на пол. Сразу после этого исчезла и тошнотворно-приторная обстановка дома. То, что показывала стеклянная глубина, и то, что видели мои глаза, было теперь одинаковым.

Я нервно сглотнула и уронила руку с зеркалом на облезлую столешницу.

– Молодец, Санька!

Глубоко вздохнув, я снова посмотрела в зеркало. Из него на меня глядел веселый темноволосый парень с длинными острыми ушами и красно-коричневыми глазами. Зрачок этих глаз был вертикальным, как у кошки.

– Еще один беглец депортирован на родину, – продолжал парень. – Я же говорил, что все пройдет, как по маслу, и за твоей ангельской мордашкой никто не увидит подвоха. Особенно такая дура, как Клавиарина. А ты боялась!..

– Эдик, – сказала я, – эта Клава – ведьма, да?

– Ведьма – это ты, – усмехнулся парень. – И твоя бабка