Газлайтер. Том 27 - Григорий Володин

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 27

Глава 1

Я ощутил, что Грандмастер льда нарисовался за спиной.

— Заморозь сруб сверху. Землю и сваи не трогай. А вот крышу и стены накрывай толстым ледяным слоем.

— Ого ну и заданьице! — удивившись, он приступает. Морозный туман охватывает сруб. Ледяной панцирь смерзается, накрывает сруб поверх моих лиан. Мерзлотник –мощный ледовик. Ледзор тоже, но не такой опытный пока еще. Надо бы и мне легионера-ледовика раздобыть, кстати, да что-то не попадаются никак.

Так, теперь очередь третьего участника.

Как раз над нами хлопают гигантский крылья. Золотой подлетел на мой зов.

— Хватай и выкидывай, — указываю на дом.

Лианы тем временем сползают вниз. Сруб стоит на сваях — в тундре так принято: вечная мерзлота, грунт нестабильный, потому дома приподнимают, чтобы не увело фундамент. Но долго это не продлится. Я направляю корни на опоры. Раздаётся хруст, глухой треск — балки ломаются одна за другой. Дом начинает накреняться.

Изнутри доносится слитный крик. Дроу уже поняли, что попали в ловушку. Но поздно. Даже если бы у них было десять минут — не выбрались бы.

А у них нет и одной.

— Куда? — уточняет Золотой, немного зависнув от нетривиальной задачи.

— На запад, — указываю рукой направление. — За береговую линию как можно дальше.

С последним щелчком сваи рушатся. Золотой проносится, подхватывает сруб когтями. Слышен грохот изнутри, вопли, удары — дроу мечутся, может, они и пробили бревна, но там еще слой из лиан и ледяного панциря.

Золотой уносится к морю — и сбрасывает груз над глубиной.

Сруб летит дугой. Приземляется в воду с красивым всплеском, проломив тонкий слой наледи. Волны разлетаются кольцом. Пена вздымается и оседает. Всё.

Обледеневший сруб пошёл ко дну — корпус не герметичен, внутрь хлынула морская вода, полости заполнились, и вся конструкция потянула себя в глубину. Тем более что печка внутри — тяжеленная, утянула за собой, как якорь.

— Красивую они захотели, ишь ты… — хмыкаю, глядя на точку падения. — Вот вам ледяная баня.

За свой род я и не такое устрою.

Поднимаю взгляд на хмурое небо, затем — на багровый дворец, возвышающийся над морем.

А теперь вопрос: где носит настоящую делегацию от Багрового Властелина?

* * *

Невский замок, Невинск

— А милорд Данила скоро примет корону, миледи? — спрашивает одна из помощниц-альв, поправляя корзинку с вымытыми кореньями.

Девушка из новых. Из тех, что пришли к Лакомке сами — после реабилитации, с горящими глазами и непрошеным, но трогательным желанием: служить роду Вещих-Филиновых и его графу в благодарность за спасение.

Лакомке даже пришлось устраивать отбор. Не по капризной прихоти, а по необходимости — некуда было взять всех. В итоге получилась команда — глаз не оторвать. Если бы в Невский замок вдруг в гости заглянул кто-нибудь из московских князей, один из тех надменных столичных снобов, он бы онемел при виде, как настоящая модель с золотыми косами по пояс подаёт чай на блюдечке.

А если бы сюда, в разгар уборки, заглянули афганцы, они бы без раздумий спустили все свои сбережения на оружие — только бы устроить джихад на Невинск и завоевать себе остроухих наложниц.

— Думаю, недолго осталось, — отвечает Лакомка, не отвлекаясь от растения в своём плетёном кашпо.

Помощница заулыбалась и потопала по тропке в сад. А Лакомка смотрит ей вслед — и думает.

Мама Алира ведь предупреждала и просила Данилу надеть корону ещё весной, не тянуть. Ведь альвым легче, когда у них есть вожак. Но Данила очень упрямый. Он сказал: «Только когда всё устроится и альвы обживутся в Шпиле Теней.» А то, что альвы не привыкли жить без короля, так пусть привыкают к самостоятельности. Для мелиндо это вообще не проблема.

И со своей стороны он-то прав, конечно. Да и у Лакомки хватает дел и без короны: с Олежеком, реабилитацией альвов и родом в целом. Только сейчас получилось по-быстрому заглянуть в сад.

Лена вон тоже трудяжка, тащит на себе пол-Междуречья, помогает Кире, занимается передачей предприятий от Семибоярщины, прокладывает логистику, держит канал с вассалами.

Лакомка не знает всех подробностей по этому вопросу, да и не собирается углубляться. Но как главная жена должна быть в курсе процесса. Такая уж карма у главной графини.

Но если бы выбирать самой, она бы осталась в саду и копалась бы в растениях, выводила бы новые сорта полезных фруктов и овощей.

Только вот сейчас не время.

Род на взлёте. Даня делает вещи, о которых потом потомки будут слагать легенды, так есть ли о чем жалеть? К друидизму целиком она, пожалуй, не скоро вернётся.

Вернувшись в кабинет, Лакомка вновь взялась за бумаги — бегло проглядывала, кое-где делала пометки.

Один из гвардейцев почтительно постучал, затем приоткрыл дверь.

— Миледи, к вам гость. Прибыл некий лорд Ланселот, вассал Багрового Властелина. Он дроу.

Лакомка едва заметно нахмурилась. Имя всплыло из глубин памяти с тусклым отголоском древнего раздражения. Ланселот… Да, ещё триста лет назад он сватался к ней — тогдашний наследник трёх башен в провинции Щего, слабоватый маг, но наглый и до нелепости самодовольный. Тогда он ещё не служил Багровому Властелину. А теперь, выходит, служит.

— Впусти, Слава, — сказала она спокойно, откладывая ручку на край стола.

Вошёл дроу нарядный до безвкусицы. Серокожий, с золотыми отбеленными волосами, облачён в пижонский костюм из лёгкой ткани,

— Оу! Значит, всё-таки правда? — протянул он с театральной грустью. — Принцесса Люминария стала женой человека! А я ведь надеялся, что слухи — враньё. И надо же, ты всё так же красива…

— Здравствуйте, сир Ланселот, — холодно кивнула Лакомка, даже не вставая. — Зачем вы явились?

— Я прибыл вместе с Багровым Властелином, — начал он, с лёгким жестом усаживаясь в кресло, будто был у себя дома. — Он сейчас на Южном полюсе вашего мира, а я, ну, вырвался ненадолго. Захотелось увидеться со старой знакомой, поговорить. Кстати, твой муж будет вызван на ковёр. Властелин недоволен.

Но Лакомка только вздохнула. В голове всплывали его прежние выходки, напыщенные речи, враньё уровня деревенского свата, который врет и про происхождение, и про доход, и про дракона на привязи. Этот дроу раньше был профессиональным пустозвоном. Таким до сих пор и остался.

— Мой муж