Призраки Пянджа - Артём Март

Пограничник. Том 7: Призраки Пянджа

Глава 1

— У нас ничего нет, говорю же вам! Мы пастухи! — сказал Карим громко.

Он сидел у каменной стены пещеры — места, где у нас была первая остановка в горах.

Пещера представляла собой довольно глубокую впадину в скалах, прикрытую кустами можжевельника и тамариска от посторонних глаз.

За кустами можно было найти неширокий вход, углублявшийся в гору туннелем, а потом расширявшийся в карман.

Пол здесь почти везде был устлан щебёнкой. В глубине пещеры он становился каменным — плоский, гладкий выход породы лежал на земле. Пограничники, собравшиеся вокруг него, использовали его как стол.

В пещере горел робкий дрожащий огонёк. Свет его разгонял здесь тьму. От этого продолговатые тени плясали на стенах.

Это Алим Канджиев поставил на «стол» коптилку, сделанную из гильзы 7,62×54. Он заполнил её салом, вставил кусочек бинта и поджёг.

Тусклый свет такой коптилки не был виден снаружи. А огонёк почти не давал копоти.

Снаружи шумел высокогорный ветер. Время от времени в этот шум вмешивался звук капающей откуда-то с каменного потолка воды.

В пещере пахло сырым камнем, металлом, а ещё потом — конским и человеческим. В эти запахи примешивался другой — запах тушёнки, которую пограничники употребляли на обед с галетами.

Запивали всё это дело сладким чаем из термоса.

— Саша, ты уверен? Прям так надо? Связать? — прошептал мне Мартынов. — Они ж, может, и правда пастухи. И невооружённые почти. Да и ничего подозрительного при них нет.

И действительно. Подозрительного ничего горцы с собой не несли.

Когда мы их задержали — немедленно обыскали людей и лошадей.

На двоих у них нашлось пара ножей, кресало, старенькие советские часы да «мосинка» с двумя десятками патронов. Тут уж не повоюешь.

А ещё — никаких документов.

Во вьюках мы и вовсе нашли только немного припасов в дорогу, воду да тёплую одежду.

Ничего не указывало на то, что эти двое — злостные нарушители границы. Ничего, кроме моей чуйки. Слишком странно себя вели эти двое. Слишком непохожи они были на отца с сыном. Да и их повод оказаться здесь, на Границе, казался мне совсем уж неправдоподобным.

Так что я настоял, чтобы Кариму связали руки. А вот Айдарбека мы не тронули. Даже напротив, Сагдиев соорудил для его сломанной ноги шину из палок и жгута.

— Дай-ка спичку, — сказал я Мартынову.

Старший сержант торопливо зачерпнул галетом тушёнку, быстро отправил в рот и отложил еду. Поправил автомат на коленях и полез в карман бушлата.

Когда он чиркнул спичкой, звук показался мне неестественно громким под сводами этой пещеры.

Я принял огонёк. Подставил к часам. Посмотрел на время. Потом быстро, пока спичка не догорела, достал компас. Открыл и стал ждать.

Стрелка дёрнулась снова, но уже не так сильно. И теперь не указывала на Карима.

— Нет у него ничего, Саша, — выдохнул Мартынов, когда я затушил спичку. — Нету ничего такого. Наверно, и правда случайно к нам забрели. Отправим их на заставу. Пусть там разбираются.

Пока мы ждали Алима с Гамгадзе, ушедших наружу выйти на связь с заставой, пограничники ели. Я же внимательно наблюдал за нашими новыми «попутчиками».

— Не похожи вы совсем, — бросил я Айдарбеку, жевавшему какую-то травку, возможно, дурман. Может быть, обезболивающее.

Старик бросил на меня осторожный взгляд. Потом как-то странно переглянулся с Каримом.

— Мать его, — начал старый горец своим низким хриплым голосом, — моя вторая жена. С Памира она.

— Глаза у него больно большие, — кивнул я на Карима.

Тот нахмурился. Моргнул так, будто пытался выгнать соринку.

— В мать. Там все такие, — буркнул старик, опустив взгляд.

— И что вы с нами сделаете? — опасливо спросил Карим, стараясь устроить связанные запястья поудобнее.

Я ему не ответил. Только поковырял ложкой в банке тушёнки.

Зато ответил Мартынов:

— Вот сейчас начальство и решит, что с вами делать.

Минут через пять вернулись Канджиев с Гамгадзе. Принесли станцию.

— Поймали связь, — пробурчал Гамгадзе, присаживаясь и принимая от Уткина тушёнку. — Доложили. Таран сказал — часть сил оставить с пастухами. Остальным — двигаться дальше, дозором. Наряду, кто останется — ждать завтрашнего полудня, когда мы обратно пойдём. Тогда с нами, все вместе, назад.

Я заметил, как неожиданно хищные глаза Карима блеснули в темноте. Он глянул на меня волком, а потом спрятал взгляд, сделав вид, что уставился в землю. Вроде как участь свою принял.

— Та-а-ак, — выдохнул Мартынов. — Значит, кому-то остаться надо. Добровольцы есть?

— Есть, — сказал я мрачно.

Смеркалось. К вечеру туман немного рассеялся. На склон горы пали серые сумерки. Солнце ещё не зашло, и его тусклый свет пробивался в нашу пещеру.

У входа сидел Уткин. Укутавшись в плащ-палатку, он прижал к груди автомат и наблюдал за тропой и лошадьми.

Кони же были спрятаны от ветра в неглубокой расщелине. Там они пощипывали скудную горную траву и опускали морды в узенький родник, бежавший куда-то вниз.

Сагдиев сидел у дальней стены, уставившись на крохотный пляшущий огонёк нашей коптилки.

Старый и молчаливый Айдарбек, казалось, спал. Вероятно, подействовало обезболивающее, которое дал ему из своей аптечки Ильяс.

А вот Карим молчал. Он смотрел в одну точку и, казалось, грел руки, беспрестанно разминая пальцы.

С момента отхода остального наряда горец не проронил ни слова.

Я поднялся.

— Ты куда? — проговорил Сагдиев тихим, хриплым, как от сна, голосом.

Я подался к нему. Прошептал:

— Не спускай с них глаз. Держи автомат наготове.

— А ты?

— Скоро вернусь.

Сагдиев поджал губы. Едва заметно кивнул.

Обернувшись, я заметил, что Карим наблюдает за нами. Глаза его несколько мгновений будто бы светились в темноте, словно у шакала.

Пригнувшись, я пошёл на выход.

Уткин обернулся.

— Сашка, ты чего?

— Пойду по маленькой, — сказал я негромко, но так, чтобы Карим меня слышал. Сам же наклонился к Уткину, шепнул: — Не спускай с Карима глаз. Держи автомат наготове. Он что-то скрывает.

— Ты думаешь?..

— Тихо. Я быстро. Пойду проверить кое-что.

Уткин тоже кивнул, но нехотя.

— Только давай аккуратней там. Чтоб не сдуло.

Выбравшись из пещеры, я пошёл к лошадям.

Огонёк, чьи поводья были накинуты на острые камни скал, стоял ближе